Так что, скунбрики оказались исключением из правил, и как бы Дженсен не заставлял себя, он так и не смог полюбить марсианскую зверушку, продолжая морщиться каждый раз при взгляде на нее. А видеть приходилось до безобразия часто. Размеры и неприхотливость в содержании делали неприятного зверька лакомым кусочком для любого долбанутого коллекционера. Дженсен не любил их ещё и потому, что на зверьков порой находило что-то, признаками напоминающее земное бешенство, и тогда скунбрики сбивались в крупные стаи. И не дай вам Бог оказаться у них на пути!
Учёные бились над этой загадкой последние двадцать лет (раньше за скунбриками подобного не замечали), но механизм запуска не разгадали до сих пор. По идее, бешенство скунбриков могло случиться в любой момент. Конечно, в города они не попадут, пятиуровневая защита чего-то да стоила, но на Марсе давно уже было слишком многолюдно. Туристы, военные и рейнджеры, а также другие специалисты, изучающие флору и фауну планеты, следящие за метеоусловиями, добывающие полезные ископаемые и тому подобное. То есть, люди из группы риска ─ те, кто работал или отдыхал вне защитного купола. И это не считая ежедневного паломничества сотен туристов к главной достопримечательности Марса ─ горы Олимп, по праву считавшейся туристической Меккой. Тот на Марсе не бывал, кто Олимп не повидал... Да уж, и смешно и грустно, учитывая, что этот рай как раз был расположен в самом центре обитания скунбриков. По идее, каждый, кто выходил на марсианскую поверхность в какой-то мере рисковал. Несмотря на три ноги, скунбрики развивали отличнейшую скорость. Причём их хвост создавал дополнительные проблемы. Они им пользовались аналогично земным скорпионам, только в отличие от последних, яд скунбриков располагался не только на кончике шиповатого хвоста. Ядовитые железы имелись на зубах и на каждом когте твари.
В общем, очень мерзкое животное, по мнению Дженсена, и никогда он с ним не подружится.
...Скунбриков на этот раз было три вида. Четырнадцать белоснежных экземпляров с Северного плато, расположенного в полярных районах Марса. Затем парочка из равнины Утопия, напоминавшая броненосцев. И десяток «олимпийцев» ─ крупных скунбриков, живших в районе горы Олимп. Последние были самыми опасными и злобными тварями из всех видов скунбриков, населявших Марс. Наверное, чувствовали, что живут рядом с главной достопримечательностью, наблюдая за толпами туристов каждый божий день, а это хоть кого довело бы до бешенства.
Белых скунбриков пришлось отдать Венту и Сэмиру, у них как раз подобрался полярный фрахт, а с двумя последними разновидностями Дженсен решил разобраться самостоятельно. К тому же, Утопия и Олимп находились рядом по меркам Марса, а до полюса лететь и лететь.
Когда скунбрики были загружены вместе с другими животными, Бруни, наконец, заняла кресло ведущего пилота «манты». Дженсен сел рядом и пристегнулся двумя зажимами: магнитным и обычным. Он знал, что Бруни устроит ему полёт метеора и нехилые перегрузки; девушка не умела летать медленно.
В итоге, благодаря её мастерству, они быстро «развезли» животных, оставив олимпийских скунбриков напоследок.
Бруни посадила «манту» у небольшой гряды, плавно перетекавшей в подножие исполина Солнечной системы ─ марсианской горы-гиганта. Выгрузив клетки на грунт, они открыли дверцы, и скунбрики рыжей мини-лавиной рванули на свободу. Дженсен с напряжением смотрел им вслед. Вдруг какой-нибудь твари захотелось бы с ними душевно попрощаться? Он был категорически против.
Когда последний рыжий хвост исчез из виду, Дженсен облегчённо выдохнул. Всё. Скатертью дорога!
И тут вдруг Бруни указала рукой на небо:
─ Смотри!
Дженсен быстро проследил взглядом в указанном направлении и увидел проблесковые маячки, которые стремительно увеличивались в размерах. Раздался характерный гул двигателей корабля.
Привычка ─ вторая натура. Дженсен немедленно активировал матрицу голосовым приказом и их «манту» накрыло невидимым экраном ─ одна из новинок вооружения рейнджеров, созданная в лабораториях Луны. Можно сказать, что за этими разработками браконьеры охотились не менее рьяно, чем за внеземным биоматериалом. Жаль, что невидимость не распространялась на скафандры, поэтому они с Бруни залегли в каменной гряде, которая их отлично прикрывала от любопытных взглядов. Плато же, на котором собирался сесть браконьерский корабль, было как на ладони.
Дженсен уже подал сигнал тревоги и знал, что Бруни сейчас связывается с бортом «Солнечного ветра», на котором Вент и Сэмир улетели на полюс.
Он наблюдал за посадкой корабля без опознавательных знаков со смешанными чувствами. Все наземные службы Марса были в курсе, где сегодня работает команда Эклза. Неписанное правило Рейнджеров обоих структур: если в квадрате уже находилась группа по высадке Биоматериала, то ей никто не смел мешать. Протокол выгрузки нельзя нарушать. Их никто бы не потревожил во время операции. Исключения: сигнал бедствия или тревога. Дженсен и Бруни не подавали сигнала о помощи, а это значит, что перед ними...
─ Браконьеры, ─ прошептала Бруни, озвучив незаконченную мысль Дженсена. Он кивнул и посмотрел на подругу. Девушка была взволнована, но не боялась, это главное. Дженсен давно понял, что напугать её практически невозможно. Хотя... Бруни боялась мышей, обычных, лабораторных, которых Дженсен находил очень милыми и даже хотел завести зверушку на «Солнечном ветре», как делали многие, несмотря на запреты. Животное на борту ─ это ещё хуже, чем лишние «манты» в трюме, но Бруни встала на дыбы с ультиматумом: она или мыши. Дженсен выбрал Бруни. Мыши не смогли бы его прикрыть своим телом от шальной пули, когда внезапно заклинивало оружие, как в тот раз на Сатурне, где он оказался безоружным перед двумя головорезами. Благодаря Бруни, Дженсен теперь праздновал два дня рождения.
Да, мыши на такое не способны.
Тем временем корабль сел, игнорируя отсутствие посадочной полосы. Дженсен оценил качество мягкой посадки. Он даже не почувствовал телом вибрации двигателей, хотя валялся на марсианском грунте в сверхчувствительном к любым колебаниям скафандре. Кто бы ни сидел за штурвалом этой лоханки, он был достаточно опытным пилотом.
Шлюзовые люки сразу открылись. Из недр корабля высыпался как минимум взвод шустрых объектов в красноватых скафандрах, удачно подобранных под цвет поверхности Марса. Красный цвет на красной планете ─ идеальная маскировка до тех пор, пока грунт Марса не поменяет окраску. Дженсен подумал, что это удачный ход и криво усмехнулся, глядя, как маленькие фигурки копошатся вокруг корабля. Желание задержать всех головорезов на пару с Бруни Дженсен отмел сразу же. Слишком оно напоминало инцидент, когда был ранен Сэмир. Рисковать кем-либо еще, тем более Бруни, он больше не собирался. Хватит с него экспериментов.
Бруни включила сканер, но опознать корабль по серийному номеру не удалось. Дженсен отдал матрице голосовую команду начать запись. По идее, она и так велась автоматически, но он не доверял технике на сто процентов. Мало ли какие сбои могут случиться, а индикатор голоса ─ это как ручное управление на корабле, никогда не подведёт, хотя и это не панацея. Случались прецеденты.
Когда из чрева корабля-нарушителя выпрыгнули ещё четыре фигуры, Дженсен тихо приказал девушке:
─ Не двигаться!
Дальше случилось нечто странное.
На грунт был спущен прибор, похожий на старую ржавую торпеду, и установлен на треножнике под днищем корабля. К нему незнакомцы тянули кабели из трюма, что-то подключали, подступая то с одного бока «торпеды», то с другого. Дженсен и Бруни находились слишком далеко, чтобы понять, что именно они делают, да и оптика не особо помогала. А возвращаться к «манте» нельзя, сразу заметят, ведь для этого нужно было спуститься на сотню метров вниз, чтобы обогнуть гряду и весь этот путь отлично просматривался с того места, где стоял корабль нарушителей. Поэтому они сидели в подобии укрытия тихо, как мыши и наблюдали за процессом, чтобы потом сравнить свои визуальные впечатления с записанной картинкой; Дженсен очень надеялся на матричную запись.