─ Значит, она в порядке?
─ В полном. Отделалась лёгким испугом и переломом лодыжки. Ты же в курсе, как быстро теперь медики приводят в порядок такие травмы?
─ «Манта»?
─ Повреждена. Я слишком поспешил с посадкой, боялся опоздать. Но техники уже вызваны, будут здесь примерно через час.
Дженсен покачал головой.
─ Моя «манта».
─ В порядке, только «клешни» заклинило и начисто снесло оборудование для связи. Баризи уже там вместе с Бруни. Он оказал ей первую помощь, и сейчас оба занимаются наладкой вашей техники.
─ Вент будет в ярости. Это его индульгенция.
─ Ничего, переживёт.
Теперь, когда все основные моменты, волновавшие его, были озвучены, Дженсен расслабился и отстранился, чтобы увидеть Джареда всего целиком.
─ Как ты тут оказался? Где твой корабль? Или тебя понизили, и вы теперь на пару с Баризи пугаете браконьеров «мантой», потому что ничего крупнее вам не доверяют?
Джаред расхохотался. Дженсен зачарованно смотрел на его рот, на белые зубы и чёртовы ямочки на щеках и думал о том, что этот парень когда-нибудь сведёт его с ума, вот просто так, своим смехом и присутствием рядом. Было заметно, как Джаред раздался в плечах за прошедшие два года, как будто именно этих лет не хватало, чтобы стать настоящим мужчиной, расцвести в полную силу. Его мальчишеское лицо стало взрослее, немного заострились черты, у рта и глаз появились первые морщинки, и вряд ли от постоянного смеха. И волосы длинные. Он был уверен, что Падалеки явно редкий гость в парикмахерской. Пальцы зудели от отчаянного желания погрузить их в кудри, прочувствовать на ощупь каждый волосок. Мягкие? Жёсткие?
Джаред повзрослел, но мальчишеское обаяние никуда не делось. Всё осталось при нём, только усилилось в разы: красота, притягательность.
Падалеки перестал смеяться и вдруг склонил голову к правому плечу, прищурился, а Дженсен покраснел. Ему показалось, что Джаред прочитал его последние мысли. Чёрт! Если это на самом деле так, то лучше провалиться к скунбрикам!
─ «Ригель» остался на орбите. Мы упустили браконьерский корабль, но смогли посадить на него «жучка». Им вслед уже высланы патрули. Это не Юпи, иначе мы бы сейчас с тобой не разговаривали. В последнее время Брэмэр не оставляет свидетелей.
Дженсен слышал об этом. Он каждый раз просматривал сводку погибших с замиранием сердца. Интересно, Джаред делал то же самое или ему наплевать? В последнее с трудом верилось; если наплевать так руками не машут. И не садятся, рискуя угробиться к чертям.
─ Я всё ещё не сказал «спасибо». Как тебе удалось справиться с демоном? Мне казалось, что меня разрывает на тысячи маленьких скунбриков.
─ Главное, ты жив, я успел.
─ Опять секреты, Падалеки, я их ещё со Школы не люблю, особенно, когда ты в центре каждого.
Джаред снова рассмеялся, закидывая голову назад, и Дженсен увидел, как прядь волос упала ему на глаза. Джаред сдул ее, и его глаза снова стали видны сквозь стекло шлемофона.
─ Разве это не лучший способ поддерживать интерес к своей персоне?
─ Так это всё для того, чтобы я не терял к тебе интереса? Быть загадочным Нечто и раздолбать именную «манту»?
─ У меня же получилось? И не говори, что не думал обо мне дни и ночи напролёт.
Дженсен притворно застонал и стукнул Джареда в плечо.
─ Вот скажи мне: откуда ты такой взялся на мою голову?
─ А может, наоборот, тебе чертовски повезло со мной встретиться, и я ─ твой талисман. Ты же до сих пор живой.
─ Всё, заканчивай с лирикой. Тебе помочь с «мантой»?
─ Нет. Баризи исправит, когда разберётся с вами. Лучше расскажи, что ты видел.
─ Даже не буду спрашивать, откуда тебе это известно.
─ Ага, просто брось это в копилку к другим секретам, связанным со мной.
Дженсен понял, чего ему не хватало все эти годы ─ вот такой дурацкой пикировки между ними.
Но Джареду об этом знать не обязательно.
Он кратко пересказал Джареду, что видел, затем дал команду, и матрица развернула архив данных съёмок и пробы грунта. Закономерно, что Джаред тут же заинтересовался чёрным пятном и попросил показать ему место. Пыль после марсотрясения и эффектного приземления «манты» уже заметно осела, и Дженсену не составило труда его найти.
Когда они встали по обе стороны от пятна, Дженсен вдруг заметил чёрный матовый шар величиной с кулак, лежащий в самом центре. Он хмыкнул, быстро нагнулся, чтобы подхватить находку, которую раньше не заметил, но Джаред вдруг сильно толкнул его в плечо и заорал:
─ Не трогай!!!
Дженсен, заваливаясь на бок, всё-таки дотянулся до странного предмета и коснулся бы его, если б не ладонь Джареда, поднырнувшая под его руку. Ослепительная вспышка полыхнула между ними, заставила зажмуриться и застонать. Хотя световые фильтры на скафандре сработали мгновенно, яркий свет все же больно ударил по глазам даже сквозь защиту и закрытые веки. Весь заряд неизвестного происхождения прошёл через тело Джареда. Когда Дженсен открыл глаза, серебряный скафандр Падалеки светился, как неоновая вывеска на Земле.
─ Джаред? ─ испуганно позвал Дженсен и потянулся к Падалеки, упавшему на колени.
─ Порядок... ─ глухо отозвался тот, и Дженсен облегчённо выдохнул, увидев его привычную, но слегка притухшую улыбку.
Джаред поднялся самостоятельно, только очень медленно, ожидаемо проигнорировав руку Дженсена. Выпендривался, как всегда: то ли чтобы показать, что всё на самом деле в порядке, несмотря на то, что едва держался на ногах, то ли просто не хотел помощи, доказывая что-то. Но было заметно, что до состояния «в порядке» Падалеки в данную минуту не дотягивал. Скафандры класса Алмаз нейтрализовали девяносто процентов опасных природных явлений, характерных для Внеземелья, но всё равно, оставались те пресловутые десять процентов, которые вполне могли оказаться роковыми. Даже здесь, на почти родном Марсе. Но, глядя на упрямо выставленный подбородок, Дженсен понял, что добиваться правды без толку. Падалеки хоть пытай, пока не свалится, не скажет, что ему плохо.
Тем временем, Джаред встряхнул головой раз-другой, и сказал:
─ На будущее, Дженсен: если тебе ещё повезёт найти подобные штучки где-либо, никогда, слышишь? ни при каких обстоятельствах не трогай их руками и своим людям не позволяй к ним прикасаться, сразу вызывай спецотряд. Это игрушки Юпи. Он специально их для нас оставляет. Фирменный привет от Сети.
─ Принято, ─ ответил Дженсен, слегка недоумевая: им пока шарики не попадались. Но они и не разведка, очевидно, что рейнджеры Бюро расчищали рейнджерам Комитета путь, рискуя своей жизнью. Вот как сейчас.
У Дженсена вертелась на языке парочка вопросов о загадочных шариках. Первые случаи взрывов неопознанных объектов были зафиксированы достаточно давно, ещё лет двадцать назад, но Бюро до сих пор не спешило обнародовать полученные сведения, так как информация касалась проекта «Индиго». И от Джареда, сотрудника Бюро, связанного служебными протоколами по самую макушку, подробностей ждать не стоило. Дженсен от Мигеро услышал новость, что Бюро готовит пресс-релиз о шарах-бомбах, так как, несмотря на секретность, часть информации по ним всё равно просочилась наружу за последние два-три года. Или её утечке «помогли» сами браконьеры, решившие, что сейчас отличный момент для проведения психологической атаки на рейнджеров.
До Дженсена доходили некоторые истории, рассказанные своими же коллегами, но официальных документов, подтверждающих наличие столь сложных взрывных устройств, не было, о них не упоминалось в Протоколах, поэтому все эти случаи воспринимались как байки. Никто их всерьёз не принимал. Рассказчики обижались, слушатели смеялись, а оказывается, вот оно что! Шарики существовали на самом деле, были крайне опасными и действительно убивали. Почему тогда Падалеки остался жив, Дженсен спросить не решился, всё равно ответа не получил бы. Но Джаред словно прочитал его мысли и пояснил, что шарики безопасны, если их не трогать. Они не реагировали на внешние раздражители, но стоило прикоснуться, как тут же наружу выплёскивался чудовищный по мощи поток неизвестной энергии, который блокировал автономное обеспечение скафандров рейнджеров или кораблей, оказавшихся в зоне поражения. Хорошо хоть она была небольшой, порядка ста метров в диаметре. Так как спецгруппе, специально созданной для изучения шаров-убийц, до сих пор не удалось добыть целый экземпляр, то и изучать было нечего; после взрыва от них ничего не оставалось, даже оболочки.