В итоге выиграли все.
Хотя без шутливых баталий не обошлось. Дженсен даже застал в начале своей службы самый конец дискуссий о том, как же назвать бар. Всё-таки Титан был не просто частью системы Сатурна, но и вторым крупнейшим спутником в Солнечной Системе, совершенно уникальным небесным телом. Это ко многому обязывало. Непостижимо огромный, больше привычной Луны, больше планеты Меркурий. Уже один его вид в иллюминаторе вызывал ощущение чего-то грандиозного. Он подавлял своей мощью.
В далёком прошлом Титан являлся единственным телом в Солнечной системе, на поверхности которого было доказано существование жидкости. Лишь спустя десятилетия, когда были открыты Туннели, выяснилось, что на спутнике есть не просто жидкость, а целые океаны, моря и озёра, правда метановые. А потом они узнали, что Титан ─ не мёртвый метановый мир, а мир, в котором есть своя жизнь, уникальная и совершенно удивительная! И если бы только это. Плотная азотистая атмосфера, сквозь которую эффектно виднелись потрясающей красоты и грандиозности кольца Сатурна. Температурный режим. Многообразный и неповторимый животный и растительный мир. И многое другое. Титан оказался настоящей жемчужиной среди небесных тел Солнечной системы. Поэтому, да, за «Титанус» проголосовало самое большое количество участников дискуссии, именно это название больше всех ему подходило.
«Титанус» на Титане, звучало красиво!
Дженсен выбрал столик у огромного иллюминатора с видом на побережье. Джаред с улыбкой сел у самого окна, вполне довольный выбранным местом, и Дженсен надеялся, что и компанией ─ тоже.
Джаред как будто не замечал, что его форма выделяется среди зелёной массы как чёрный лебедь в белой стае. И не все смотрели на него приветливо. Война между функционерами Бюро и Комитета, к сожалению, шла на всех уровнях. Дженсен чувствовал себя так же неуютно в головном здании Бюро, когда шёл по его длинным коридорам. Но тогда рядом с ним был Вент, а сейчас кроме Дженсена у Джареда не было поддержки. Конечно, Падалеки мог поставить на место любого выскочку, желающего задеть его, без проблем; уж что-что, а это, помимо всего прочего, ему отменно удавалось ещё в Школе, в битвах с бандой Ясуды, Эклз видел это своими глазами. Но ему бы не хотелось, чтобы кто-то косо смотрел на парня, который рисковал своей жизнью намного чаще собравшихся в зале вояк. Поэтому незаметно от Джареда Дженсен оглядывался по сторонам, отслеживая столики, откуда, как ему казалось, не слишком приветливо смотрели на Падалеки, и вскоре их оставили в покое. Джаред же вроде как совсем не замечал дискомфорта.
Улыбчивая официантка подскочила к ним с картой блюд в тот момент, когда они уселись с комфортом. Джаред снял фуражку и расстегнул одну пуговицу воротника, одновременно отбрасывая назад волосы и улыбаясь, и Дженсен тихо засмеялся. Бруни выглядела так же, когда Джаред улыбался, и реакция официантки на фирменные ямочки Падалеки была совершенно предсказуемой: девушка зависла.
Падалеки взял в руки меню и вопросительно взглянул на Дженсена, тот вытянул руки ладонями вперёд, предоставляя Джареду полную свободу выбора, и приготовился насладиться зрелищем. Эклз ничего не мог с собой поделать, их совместная трапеза чудовищно напоминала свидание. Дженсен старался выглядеть серьёзным, но губы сами собой растягивались в улыбке. Так они ещё никогда друг с другом не сидели, пусть на краю света, и солнце здесь с горошину, а за стеной чудовищный мороз в минус сто восемьдесят градусов по Цельсию. Какая разница, если в метре от него сидел Падалеки и улыбался, выглядя при этом самым счастливым человеком на свете?
Дженсен откровенно веселился, впервые наблюдая принцип съёма Падалеки в действии. Он снова задался вопросом: есть ли у Джареда любимый человек? Кем является для него Баризи? Этот вопрос не давал ему покоя ни днём, ни ночью.
Наблюдая, как Джаред очаровывает официантку простым перечнем того, что ему приглянулось, он вдруг подумал, каковы его шансы завоевать этого загадочного парня? Они так долго знакомы и так чудовищно мало друг о друге знают. Что за ирония?! Неужели для того, чтобы встретиться и сказать друг другу несколько слов, им всегда должна грозить смертельная опасность?
─ Может быть, ты хочешь что-нибудь особенное для себя? ─ ворвался в его думы Джаред, вопросительно выгнув бровь. Такой невозможно юный сейчас, что сердце сбивалось с ритма.
─ Я тебе доверяю.
Непонятно, что такого особенного было в этой фразе, но Дженсен точно не думал, что она сделает Джареда ещё более счастливым, хотя так и произошло.
─ Тогда всё, ─ сказал Джаред, одаривая девушку ещё одним фирменным взглядом.
Дженсен хохотнул в кулак, маскируя кашлем рвущийся наружу смех. Всё, готова! Джаред мог больше ничего не делать, она пошла бы за ним куда угодно. Но, глядя на его профиль (Джаред сейчас пристально изучал зависший в зените Сатурн за окном), Дженсен был рад, что тот явно не заинтересован в интрижке, и даже не посмотрел вслед девушке. Значит... А что это значит?
─ Непривычно видеть обычных работников кухни. Привык к роботам, ─ бросил пробный шар Дженсен.
Джаред повернулся на его голос и усмехнулся:
─ На роботов смотреть ─ никакого эстетического удовольствия. Иногда дичаешь в длительных операциях. Уж насколько я люблю свою команду, но порой глаза б мои их не видели! Но спустя день мне уже тоскливо без них.
Дженсен снова рассмеялся. Странно, он раньше не замечал, что рядом с Джаредом всё время улыбается.
─ У тебя так бывает? ─ спросил Джаред, совсем забывая, что его интересовала панорама за окном. Теперь всё его внимание было сосредоточено на Дженсене. Упоительное чувство, надо сказать. Дженсен привык, что на него обращают внимание постоянно, но никто и никогда не смотрел на него так, словно он был центром мира. Или костью в горле. Хотя последнее из другой оперы. Стадию неприязни они вроде уже миновали, если сидели сейчас так близко друг от друга, почти соприкасаясь коленями под столом.
─ Бывает. Ты забываешь, что у меня под боком Бруни. И Вент. Единственный сангвиник у нас Сэмир, но и он порой доставляет. Что и говорить, старик? Месяцы в замкнутом пространстве кого угодно сведут с ума. Но нам хватает недели на реабилитацию.
Джаред вздохнул.
─ У нас так же.
Повисла пауза, которую нарушил Дженсен. Ему чертовски не хотелось обсуждать дела, когда есть столько всего, что они могли бы рассказать друг другу, но сказанное Морганом не давало ему покоя.
─ Что задумал Брэмэр, как думаешь?
Джаред словно ждал этого вопроса. Он тяжело вздохнул и ответил:
─ Точных данных нет, но разведка засекла часть их переговоров, которые удалось расшифровать. Титан уже давно в сфере интересов Брэмэра. Он слишком много внимания уделяет именно этому спутнику. Учитывая, что здесь расположен ареал камнеежки, Бюро тратит много сил на патрулирование всей системы Сатурна и Титана в частности. Сейчас на животное большой спрос.
─ То есть, твоя миссия здесь ─ разведка? Не возврат биоматериала?
─ Пожалуй, да. И охрана твоего корабля. Ловить камнеежку сложнее, чем отбить у рейнджеров. В последние годы Сеть ведёт себя неестественно агрессивно.
─ Ну, это мы ещё посмотрим, кто у кого и что попробует отобрать.
─ Я в тебе не сомневаюсь, но Сеть растёт не по дням, а по часам. Никогда не думал, что столько подонков готово переметнуться ради наживы и неясного будущего на сторону браконьеров. Мне кажется, исправительная система Меркурия их особо не пугает, что странно. Много у тебя камнеежек?
─ Много на этот раз. Мы хотим разделиться на пары, иначе операция затянется до бесконечности.
─ Ну, вот мы и будем вас охранять, одновременно занимаясь разведкой. Вполне возможно, что в Бюро или в Комитете сидит крот, некоторые данные по операциям становятся известны браконьерам. В прошлом месяце банда отморозков отбила контейнеры с Ганимедской пчёлкой. Команда «Плазмы» погибла. Ты их не знаешь, они пришли в Школу уже после твоего выпуска, но я проучился с ними два года, толковые ребята были. Весёлые. Любили жить.