Дженсену стало смешно от того, как неудачно он выбирал время и место, чтобы помечтать. Только это оправдывало его в свете того, что случилось дальше, и ещё, наверное, доступное тёплое тело под боком его сильно расслабило.
─ Кто тебе Баризи? ─ ляпнул Дженсен, и сию же минуту захотел прикусить себе язык, но было уже поздно. Что вырвалось, то вырвалось, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, хотя Дженсен не пил. То есть пил, конечно, за компанию, но редко, потому что не любил терять контроль над своим телом. Что ж такое делается? Когда Джаред находился так близко, мозг и язык Дженсена были совершенно не в ладу друг с другом.
─ Что?.. ─ переспросил Джаред и даже споткнулся, ухватившись крепче за плечо Дженсена.
─ Ты слышал, ─ буркнул Дженсен, потому что свалить всё на слуховую галлюцинацию явно не получится. Чёрт, волна жара прошлась от позвоночника и выше, даже испарина на лбу выступила. Так неловко Дженсен уже давно себя не чувствовал.
─ Слышал. Только к чему этот вопрос, не пойму.
─ Я хочу знать... ─ теперь споткнулся Дженсен, и они оба едва не хлопнулись ничком в пол.
Боже, лучше бы он вообще рта не открывал!
─ Что?!
─ ...свободен ли ты, ─ добавил Дженсен, когда удалось выпрямиться и перевести дыхание.
─ Свободен от чего?!
Пальцы Дженсена на талии Джареда невольно сжались в кулак, снова сгребая податливую ткань скафандра.
─ Знаешь, Падалеки. Порой я думаю, что ненавижу тебя ничуть не меньше, чем... ─ Дженсен на этот раз вовремя прикусил свой болтливый язык и почувствовал, как горячая волна ещё раз окатывает его щёки и шею.
Джаред смотрел на него с недоумением. Пожалуй, краснеющий Эклз, зрелище не для слабонервных, настоящее чудо природы, если Падалеки стоял столбом и пялился на него, не моргая. А потом он рассмеялся звонко и громко, и эхо его смеха покатилось вперёд, как перекати-поле, туда, куда им ещё предстояло дойти.
─ Чем что? Помнишь такое: от любви до ненависти? ─ немного ехидно ответил Джаред, но Дженсен видел, что в глазах его застыл немой вопрос: правда или нет?
Ему ли не знать, как бросать пыль в глаза, маскируя притворством и шутовством желание знать, надеяться. Раньше он в Падалеки не замечал подобного маскарада, его постоянная улыбка сбивала с толку. Лишь после того, как Джаред вытащил его из покореженной «манты», как сжимал челюсти, чтобы не вырвался болезненный стон, когда ему восстанавливали плечо, Дженсен заподозрил кое-что.
...Служба и долгие годы разлуки открыли ему глаза на многое. Пожалуй, он всегда неправильно «читал» Джареда. Чувство досады на его успехи в Школе наложило свой отпечаток, но сейчас им уже не по восемнадцать лет, делить между собой нечего, кроме невзгод, и мнимое соперничество кануло в Лету. Они многое повидали и пережили, у каждого были свои трагедии, которые закалили их, заставили рано повзрослеть, осознать потери. Правда, они до сих пор играли в кошки-мышки друг с другом в личных отношениях, но это не отменяло их притяжения друг к другу, которое было постоянным, всепоглощающим, и что самое главное ─ взаимным.
Желание настоять на своём заставило Дженсена быть настойчивым и получить ответ на вопрос, который казался одновременно простым и сложным, потому что не относился к их служебным отношениям.
─ Кто. Тебе. Баризи? ─ спросил Дженсен ещё раз, чётко выделяя каждое слово. ─ Он смотрит на тебя, как на Бога. Это напрягает.
Джаред тихо рассмеялся и тяжело вздохнул:
─ Вот же настырный... Ну ладно, вот тебе ответ. Он хороший друг, Дженсен, просто отличный парень, и преданный до жути. Жаль, что вы с ним в Школе не ладили.
─ Мы ладили. Просто у нас с ним совсем разные интересы, а потом появился другой человек, на которого я смотрел всё своё время.
Джаред улыбнулся шире, сбивая чёртовыми ямочками с правильных мыслей, и Дженсен скрипнул зубами, продолжая удерживать упрямого Падалеки в вертикальном положении и заставляя двигаться вперёд маленькими шажками.
─ Кто бы мог подумать... Ещё немного пройдём, и возможно, я услышу предложение руки и сердца.
─ Запомни, желторотик: я не бью тебя сейчас исключительно по одной причине, ─ ты ранен и вроде как спас меня. Я тебе должен. А я не бью тех, кому должен.
Падалеки снова засмеялся; мог бы ─ захохотал во всё горло, да рёбра не позволяли пока такой роскоши.
─ Ты мне тоже очень нравишься, Дженсен!
─ А Бруни?
Да что ж сегодня за день-то такой!? Ему что, браконьеры сделали укол «допытайся до правды или умри», пока он валялся без памяти?
─ А Бруни это Бруни, ─ мягко ответил Джаред, отчего Дженсен разозлился не на шутку. Не на Джареда, нет, а на себя по большей части, только «желторотику» вовсе не обязательно знать это.
Джаред озадаченно смотрел на него, где-то даже немного растерянный от такой резкой смены настроения Дженсена. Он прикидывал что-то в уме, явно пытаясь найти правильные слова, но ответить не успел; их в очередной раз прервали. В откинутых шлемах зафонила оживающая матрица, послышался треск и писк, и внезапно сквозь весь этот шум раздался громкий вопль, заставивший их вздрогнуть от неожиданности.
─ ПАДАЛЕКИ! ПРИЁМ!
Ну, кто бы сомневался! У Марка Баризи явно имелся радар не только на поиски непутёвого тела Джареда, но ещё и на его эмоциональное состояние. Не в первый раз и, видимо, не в последний, надо привыкать.
─ Ох, Марк, наконец-то! ─ выдохнул Джаред, и Дженсену показалось, что тот стал в два раза тяжелее, словно то, что его поддерживало в вертикальном положении долгие часы блуждания по бункерам, теперь решило, что всё, хватит. Дженсен крякнул и буквально взвалил его себе на спину, удерживая за запястье.
─ Слава скунбрикам!.. Отозвался... Ты жив? Дженсен с тобой?
─ «Да» на оба вопроса. С нами всё в порядке...
─ Не слушай его, Марк! ─ заорал Дженсен, наклонившись к шлему Джареда, и забывая, что его собственная матрица теперь тоже ожила и есть смысл воспользоваться ею, а не орать Падалеки в ухо. ─ Он серьёзно ранен! Мы в каких-то катакомбах под землёй и тут камнеежки!
─ Принято! Если бы не мой прибор, который показывал движение неизвестно где, вас бы уже с почестями похоронили. Держитесь ребята. Мы близко. Не отключайтесь.
─ Принято, ─ ответил Джаред, с досадой глядя на Дженсена. ─ Зачем ты это сказал? Я в порядке!
─ Ни в каком ты не в порядке, Падалеки! Я обрабатывал твою рану и вижу тебя сейчас. Ты бледный как смерть. Тебя шатает и лихорадит, ты не можешь стоять на ногах самостоятельно. Чем быстрее нас найдут, тем лучше. Так что лучше заткнись.
*****
Спустя ещё час переговоров и примерных ориентиров к ним навстречу, наконец, выбежали спасатели из Патрульной службы Сатурна. Никогда и никому ещё Дженсен не радовался так сильно. Правда, разжать пальцы и выпустить Джареда из рук оказалось сложнее, чем он думал, но его заминки почти никто кроме самого Падалеки не заметил. И слава Богу!
Некоторое время понадобилось, чтобы переодеть Джареда в новый скафандр и погрузить на медбот. Оказалось, что они не дошли до места, где состав воздуха резко менялся на привычный ядовитый Титановый коктейль всего лишь порядка полумили. И это здорово! Потому что этой зыбкой преграды между жизнью и смертью они могли бы и не заметить, ─ настолько она была замаскирована. Дженсен бы точно не заметил ультрафиолетовую стену, отделяющую привычные условия для человека от климатических показателей мира трёхногих и не только жителей Титана.
Потом они, наконец, вышли на поверхность, где их ждала целая делегация встречающих, и Дженсен недоумевал, отчего вдруг такой ажиотаж. Он вяло отвечал на приветствия и объятия, оживившись только тогда, когда его окружил собственный экипаж, и Бруни, разрыдавшись, повисла на его шее. Он успокаивающе обнимал девушку, устало улыбался Венту и Сэмиру и следил за перемещениями медбота с Джаредом. Он ещё не понимал важности происходящего и открытого ими, и находился в каком-то сонном коконе, отчего вся шумиха доносилась как сквозь толстый слой ваты.