В последние полвека Пояс активно использовался в плане добычи полезных ископаемых. Почти ежемесячно в эксплуатацию вводились новые месторождения редких и уникальных пород и металлов, аналогов которых не было на Земле. К сожалению, нечистые на руку специалисты из горных рабочих не стеснялись совершать сделки с браконьерами, продавая им образцы или показывая местонахождение добычи.
Поэтому Дженсен, получив от Мигеро план патрулирования закреплённой зоны, грустно вздохнул, предвкушая неделю скучнейшего времяпрепровождения. Ну что ж... Шесть дней они точно скучали, но только не сегодня.
К тому же, в последнее время Дженсена всё чаще грызло желание перейти служить в Бюро.
Впервые он озвучил эту странную мысль после случая на Венере, но тогда его команда пропустила высказывание своего командира мимо ушей, так как все знали, что Дженсен не сможет бросить Комитет. У него действительно был врождённый дар «общения» со внеземными животными. Все знали, что его отец был отличным рейнджером и до последнего мгновения оставался верен Комитету. Но, к сожалению, политика Комитета ─ «сначала возврат биомассы и потом разведка» ─ Дженсена перестала устраивать. За семь лет службы, активных столкновений с Сетью браконьеров, он ни на шаг не приблизился к Брэмэру. Тот так и творил свои чёрные дела безнаказанно. Единственной крупной победой над ним стало раскрытие бункеров на Титане.
Второй раз Дженсен заикнулся о Бюро после случая со скунбриками. Ему казалось, что работа рейнджеров Комитета больше рутинная, тогда как рейнджеры Бюро регулярно проводили операции по захвату браконьерских кораблей и активно занимались разведкой. Хотя особых успехов для полного разгрома Сети не имел ни Комитет, ни Бюро. По идее, им надо было объединиться и прихлопнуть гидру сообща, но почему-то никто из руководства двух структур не спешил этого делать. Дженсена всё чаще посещала мысль, не связан ли кто-нибудь из руководящего звена с браконьерской Сетью? Ведь деньги там крутились огромные, а золотой телец не дремлет. Тогда бы это многое объясняло.
Память об отце держала его в Комитете. Пилотирование и возврат биоматериала на родину ─ он мечтал об этом с детства, слушая волшебные истории своего отца. Он восхищался жизнью вне Земли! Хотя по идее должен был её ненавидеть, ведь именно внеземная форма жизни стала причиной гибели Брайана. Но Дженсен не винил венерианскую скалолазку. Она не вынашивала планов попасть на Землю и уничтожить человечество. Бедное создание, оно не виновато, что есть Брэмэр и халатные работники карантинной зоны. Это всё равно, что ненавидеть огонь, ведь он тоже убивает.
Дженсен понимал, что патрулирование ─ это шанс случайно наткнуться на Юпи и его подельников, но всё-таки он бы с удовольствием поучаствовал в операциях, связанных только с разведкой.
Сэмир не разделял его убеждений. Он был уверен, что у рейнджеров Комитета как раз больше шансов столкнуться с пиратами нос к носу, чем у парней из Бюро, ведь они всё время на передовой.
Венту было всё равно: гоняться ли за браконьерами, возвращать ли биоматериал на родину, лишь бы быть в космосе.
Бруни вообще не грузилась этими вопросами, если её допускали к штурвалу.
Третий раз о возможном переходе его команда услышала от него на следующий день после инцидента на Титане и, зная, что там случилось с командиром и Джаредом, они понимали, что это не просто спонтанное желание.
Дженсен не хотел признаваться своей команде, что кроме всего прочего Падалеки в Бюро ─ одна из главных причин его метаний. Пока Джаред там, без его прикрытия, Дженсен не может его защитить. О том, как хрупок Джаред, несмотря на свой рост, опыт и загадочные способности, Дженсен убедился ещё на Венере. Но тогда он не знал того, что знает сейчас о себе, о Джареде. А после Титана всё стало в разы хуже. Он уже столько раз видел, как Джареду грозит опасность, что хотел быть рядом с ним, во что бы то ни стало, даже если всё, на что он способен ─ это получить один-единственный шанс, чтобы закрыть его от шального импульса своим телом. Не хотелось представлять, как он где-то рискует жизнью, а Дженсен в это время патрулирует обломки, пусть и огромные по размеру и кое-что на них живое и редкое всё-таки имеется, но с минимумом шансов напороться на браконьеров.
После Титана прошло три недели. Большую часть времени Дженсен провёл в различных кабинетах Бюро и Комитета, отчитываясь о случившемся. Бункера на далёком спутнике, построенные неизвестно кем и неизвестно когда, по существу, такая же веха в истории человечества, каким оказалось открытие Туннелей. А ещё этот странный временной провал, в котором они оказались...
Пока Дженсен витал в облаках и мотался между Землёй и Луной, посещая заседания по факту обнаруженного на Титане, и отчитывался перед своими и чужими боссами, Джаред отлёживался в клинике на Земле. Они посылали друг другу дурацкие сообщения и перезванивались, как только выпадала минутка передышки: ему ─ от отчётов, а Джареду ─ от процедур. Тот особо не распространялся о своих болячках, но тот факт, что Падалеки две недели провёл на «плановом» осмотре, как он это в шутку называл, вместо стандартных трёх дней, говорил сам за себя. Наведаться в клинику к Джареду так и не удалось, но Джаред уверил его, что всё в порядке, и он скоро будет в строю.
С тех пор, как они с Джаредом стали общаться вне работы, пусть и с помощью матрицы, Бруни выглядела более счастливой. Да и Сэмир с Вентом перестали дразнить его отсутствием личной жизни. Хотя то, что между ним и Джаредом происходило, тоже никак полноценной жизнью назвать не получалось, но всё-таки он чувствовал, что стал Джареду ближе. И Джаред потихоньку раскрывал свои секреты, пусть и не все сразу. О том, что Джаред сирота, было здорово услышать именно от него. Как бы невзначай, словно они с Дженсеном просто два приятеля, а не бывшие соперники, хотя само понятие соперничества между ними как-то сошло на нет уже сто лет, а после Титана так и вообще стало не актуально.
...Дженсен тяжело вздохнул, раскрывая файл с секретной информацией, которую привязал Мигеро к их зоне патрулирования.
Этот отчёт он перечитывал уже в четвёртый раз и снова чувствовал, что упускает что-то важное. Лет шесть тому назад, в начале его службы, в Бразилии упал крупный метеорит, после которого жители нескольких посёлков слегли с какой-то странной болезнью. Было такое ощущение, что почти десять тысяч вполне здоровых взрослых людей вдруг, ни с того ни с сего, стали даунами. Причём старики и дети болезни не подверглись. Учёные бились над решением этого вопроса долгие одиннадцать месяцев. В конце концов, они нашли причину вспышек болезни ─ внеземной вирус, прибывший на теле небесного гостя, осколки которого были обнаружены неподалёку. Заражались только люди в возрасте от 12-ти до 50-ти лет, и учёным удалось понять, почему так происходит. Организм взрослых вырабатывал в большом количестве мужские и женские половые гормоны. И стало понятно, почему дети и старики оказались более устойчивы к инфекции. У первых гормоны ещё не вырабатывались, а у стариков они уже перестали вырабатываться. Но к тому времени, как удалось во всём разобраться, половину пациентов спасти было уже невозможно.
Но настораживала Дженсена не сама болезнь, а способ заражения. К делу прилагался отчёт астрофизиков, которые рассчитали путь объекта и пришли к выводу, что гость прибыл из Пояса астероидов. Но загадка была в том, как он смог вырваться из гравитационного резонанса между Марсом и Юпитером. Дженсен из курса Географии Солнечной Системы помнил, что здесь есть тела, которые двигаясь по вытянутой орбите, пересекали орбиту Земли и Венеры. Например, Эрос, который время от времени доставлял проблемы землянам, срывая со своих неустойчивых орбит астероиды поменьше, норовившие потом упасть на Землю и обеспечить ей новый ледниковый период. Но в тот год Эрос находился от Земли в самой дальней точке своей орбиты и никак не мог стать причиной падения небесного тела в Бразилии.