Крыланы были всеобщими любимчиками, и Дженсен вполне понимал одержимость ими. Особенно с тех пор, как в национальном парке Патагонии умер последний из живущих на Земле Андских кондоров. И хотя крыланы по внешнему облику больше всего походили на макеты древних вымерших птеродактилей, в полёте они очень напоминали славных южно-американских орлов. Размах крыльев животных колебался от двух до пяти метров (что на два метра больше вымерших кондоров) и достигал десяти у особо крупных особей. Главной особенностью крыланов была их уникальная способность надолго замирать на одном месте (иногда на недели и даже месяцы). Очень часто неопытные резервисты или начинающие рейнджеры принимали их за ажурные глыбы льда, так как изумительное бело-голубое оперение из кожистых пластин идеально терялось на его фоне. В результате, крыланы словно превращались в ледяные изделия, напоминающие хрусталь, и ничем не отличались от окружающей среды Ганимеда. В условиях низких температур и высокого внутреннего давления водяной лёд спутника существовал в нескольких модификациях с различными типами кристаллической решётки.
Вент увлекался космической геологией, в особенности, Сингха интересовали планеты-гиганты и их спутники, так вот, по его словам, главная причина такого богатства во многом определялась сложными переходами между разновидностями льда. Обычно именно Вент разрабатывал план очередной посадки на спутники, подобные Ганимеду. И каждый раз операции проходили гладко. Потрясающей красоты поверхность Ганимеда, припорошенная слоем рыхлой каменно-ледяной пыли толщиной от пары метров до нескольких десятков, на самом деле могла оказаться смертельной ловушкой для многотонного корабля. Под снежной красотой могли скрываться километровые провалы, невидимые для сонара и не обозначенные на картах, прикреплённых к протоколу. Планеты и спутники жили своей жизнью, поэтому их поверхность тоже менялась под воздействием температуры, ветра, давления и других ландшафтообразующих факторов. Иногда эти процессы шли миллионы лет, и были известны каждому школьнику, а иногда локальное изменение могло случиться в любую минуту и изменить местность так сильно, что не с первого взгляда и узнаешь. И вот тогда природа готовила сюрпризы для неопытного человека. А Вент (бог геологии и человек с потрясающим чутьём) редко ошибался, и проблем с посадкой у них ещё не случалось.
Так что Дженсен, уступив крыланов Эрику, сделал счастливыми всех: себя, Сэмира, который смотрел на него волком, пересортировывая контейнеры уже по ...дцатому разу, влюблённого в крыланов Рыжика, и, по всей видимости, самих крыланов, так как они, наконец-то, возвращались домой после не слишком приятного (но слава богу короткого) общения с земной цивилизацией. Довольный Эрик умотал на Ганимед, а Дженсен повёз на Ио кальдерских ныряльщиков, из-за которых в трюм и не влезли крыланы. Уникальность ныряльщиков заключалась в том, что они были единственными живыми существами в Солнечной Системе, способными жить в расплавленной лаве. Именно условия существования формировали внешний вид животного. Например, его кожа по прочности могла соперничать с керамитом, ─ веществом, которым покрывали обшивку космических кораблей. На той части тела, которую можно было условно считать мордой, присутствовали лже-наросты, издалека походившие на глаза, нос и рот, но на самом деле у животного они отсутствовали. Учёные не так давно выяснили, что ныряльщики ─ дальние родственники марсианских скунбриков. Их объединяло наличие теплового видения и способности кожи улавливать малейшие колебания среды вокруг, только в отличие от скунбриков, ныряльщики не променяли проживание в жидкой неблагоприятной среде на сушу. Были предположения, что у них есть ещё и фасеточное зрение, и фасетки не собраны в одном месте, а раскиданы по телу в виде маленьких, более светлых пузырчатых пятен.
Несмотря на отсутствие органов пищеварения, привычных землянам, животные были довольно прожорливы. Только питались эти обитатели «огненной воды» по-другому, всасывая через кожу так называемый ювенальный «ил», который являлся производным от лавовых извержений, оседавших на дно и вступавших в химические соединения с менее агрессивными веществами. По идее, (как Вент объяснял чайникам в барах и клубах, куда они выбирались, заслужив увольнительную) ныряльщики ели что-то среднее между пемзой и илом, вот только еда должна была быть с Ио. Ввиду такой пищевой избирательности, их крайне трудно было содержать в неволе, поэтому они редко доживали в коллекциях до года. Хозяева обычно не особо озадачивались тем, как будет кормиться инопланетное чудо, за которое отданы огромные деньги. Того, что давали в нагрузку браконьеры, хватало ненадолго. Порой коллекционеры были даже не в курсе, что найти замену пище, к которой привыкли кальдерские ныряльщики, на Земле невозможно: наша лава им не подходила.
Вид, который экипаж Дженсена вёз на родину, обитал на острове Оранжевом, расположенном в крупнейшем лавовом море, недалеко от вулкана Локи. Цвет острова и, соответственно, его название обуславливало наличие в горной породе вкраплений серы. Сюда кальдерские ныряльщики приплывали раз в пять лет, чтобы найти для себя пару.
Особи, находившиеся в трюме «Солнечного ветра», были практически при смерти, но у них еще сохранялся маленький шанс на то, что вернувшись в привычный мир, они успеют подзаправиться и оклематься. Дженсен надеялся, что животные смогут ожить. Всё-таки такое уникальное создание, плавало в лаве, температура которой достигала порядка тысячи градусов, просто фантастика! Жалко, если погибнет.
Рейнджеры промеж собой называли ныряльщиков ещё и торпедами Ио, потому что на самом деле тело животных напоминало торпеду и так же быстро двигалось. Учитывая природные, климатические и всякие другие сложности по отлову ныряльщиков, они были достаточно популярны среди чёрных коллекционеров. Да и сама Ио не любила шутить, недаром находилась ближе всего к Юпитеру. Порой на Дженсена нападало что-то вроде религиозного экстаза, когда он видел панораму поверхности Ио, ужасную и прекрасную одновременно. Стоит только представить себе, как разноцветные волны: чёрные, огненные и раскалённые до бела медленно облизывают оранжевые берега, и над этим хаосом нависает громада Юпитера... честное слово, даже у бывалого рейнджера подкашивались ноги, хотя всё это уже было им далеко не в новинку.
Дженсен помнил свои чувства, когда увидел это глазами непосредственного участника. Существование подобных пейзажей, наверное, вдохновило немало художников. Или оттолкнуло от космоса навсегда, и люди цеплялись за свою привычную родину руками и ногами, испытывая животный ужас от того, что находилось в безвоздушном пространстве.
Первым рейнджерам, которые прокладывали путь остальным, тоже было неуютно сначала, такие красоты могли испугать самого бравого бойца. Со временем они, конечно, привыкли (ну, или нет, и это уже другая история), но всё равно, висящий над головой огромный огненный шар Юпитера, который, казалось, мог в любой момент упасть вниз, заставлял выполнять свою работу как можно быстрее. И возвращаться домой, в родные пенаты, ибо даже неродной Марс и неласковая жаркая Венера были намного милее, чем огнедышащая Ио.
Животный мир экстремального спутника не был многочисленным. Преобладали мелкие летающие и плавающие особи, флора почти отсутствовала, кроме мест, где долгое время не было новых извержений. В таких оазисах произрастала плесень различных форм, цветов и фактуры. Но подобных территорий на Ио было крайне мало: активный вулканизм и высокая, до трёхсот градусов по Цельсию, температура оказались тем барьером, который не дал животному миру спутника шанса расцвести.