Мозг отказывался принимать факт необратимой катастрофы, и Дженсен с Бруни, не сговариваясь, действовали на инстинктах.
Захват.
Мимо.
Откат.
Ещё захват.
Мимо...
Откат...
Время шло, а на голограмме рядом с красной точкой цифры увеличивались с каждым ударом сердца. Каждая секунда уменьшала шансы парней на спасение. Пущенный трижды тонкий стальной трос и четвёртый с «пауком» вернулись пустыми. А потом на «Солнечный ветер» обрушилась промежуточная волна потревоженного плазменного шлейфа и сорвала его со стационарной орбиты. Пока они восстанавливали контроль над кораблём и ориентировали его в пространстве, чтобы не свалиться в штопор вслед за ботом, было уже поздно что-либо предпринимать.
Именно в этот момент небо над горизонтом Ио стало заполняться видом Красного пятна Юпитера, и Дженсену казалось, что он смотрит прямо в лицо дьявола. Он прекрасно знал, что скоро оно появится во всей своей красе, и у парней не останется даже призрачных шансов на спасение.
Бруни просто онемела.
Дженсен оглянулся на неё и зацепился взглядом за свежий кровоподтёк на лбу девушки, очевидно, ударилась головой о пульт, когда их сорвало с орбиты. Потом моргнул, приходя в себя, и спустя мгновение подавал сигнал о бедствии, молясь, чтобы матрица была в порядке. Глядя на его бегающие по клавиатуре пальцы, Бруни машинально начала выстукивать старинную морзянку, пытаясь связаться с Вентом и Сэмиром хотя бы таким образом.
Под сдвоенный стук клавиш Дженсен ещё дважды запускал «паука», пытаясь поймать падающую неуправляемую «манту» и надеясь на чудо. Но оба раза страховочный трос (и так недопустимо длинный, специально наращенный Сэмиром в обход протокола) не добирал до цели нескольких десятков метров. Он понижал стационарную орбиту «Солнечного ветра» до самой критической отметки, ниже которой их ждала верная смерть. Будь он один, без колебаний бросился бы вдогонку, не принимая в расчёт нулевые шансы, как у него, так и у парней. Но он не имел права рисковать жизнью Бруни. Однако, даже этот отчаянный манёвр не сократил расстояние между кораблями, оно стремительно увеличивалось, несмотря на то, что Дженсен включал двигатели на полную мощность. Всё равно «манта» падала на Юпитер быстрее, чем они летели за ней на помощь. Было мало надежды поймать бот на крючок и в первые шесть попыток, Дженсен прекрасно знал возможности своего «паука», но смотреть, как гибнут его друзья и ничего не делать для их спасения, он тоже не мог.
Когда отчаяние жаркой волной окатило с ног до головы, внезапно отозвался Вент, отбарабанив морзянку. На миг показалось, что всё будет в порядке. Но Вент подтвердил худшее: связи нет, и не будет, матрица сгорела, бот полностью разгерметизирован, но так как они изначально были в скафандрах, то пока живы. Двигатель сдох вместе с матрицей, а ручная тяга не может бороться с притяжением гигантской планеты. Дженсену удалось увидеть мельком место удара, когда «манта» пронеслась мимо них, на месте двигателя зияла дыра.
Дженсен возблагодарил Бога за свою упёртость в отношении следования каждому пункту протокола, постоянно заставляя своих пилотов облачаться в неудобные защитные оболочки. Недаром у него была скафандровая паранойя.
А потом Вент попросил не идти за ними; если уж облегчённая «манта» не смогла вырваться из объятий Юпитера, то массивный «Солнечный ветер», следуя за ней, ещё быстрее достигнет пекла. Дженсен это тоже понимал, но бросить своих друзей не мог. К тому же корабль уже заваливался носом в сторону планеты, попадая в вязкие сети притяжения. Бруни взяла себя в руки и почти спокойно смотрела на показания приборов. Оба понимали: либо нужно немедленно возвращаться, пока ещё есть возможность, либо дать газу напоследок ─ и вперёд, с концами. Но обречь на смерть Бруни, когда в трюме находились ещё три «манты»... это было выше сил Дженсена.
Он пожелал Венту и Сэмиру держаться как можно дольше, и после недолгого молчания принял трудное решение.
─ Бруни, ─ внятно сказал Дженсен, поворачиваясь к своей подруге. От отчаянной надежды, которая засветилась в её глазах, что он знал способ как помочь их друзьям, у него едва не остановилось сердце. ─ Я попытаюсь догнать их на «манте» и поймать «пауком» с близкого расстояния, и, может быть, удастся замедлить их падение работающими двигателями, а ты уведёшь отсюда «Солнечный ветер» к Европе, там помогут. Если не получится вывести корабль из зоны притяжения, бросай его и спасайся на своём боте.
─ Ты с ума сошёл?! ─ вдруг тихо прошипела Бруни, сбрасывая с себя оцепенение и не давая ему ни секунды на передышку. ─ Ты не сможешь им помочь, Эклз! Ты же знаешь это лучше меня! Пятно уже полностью над нами, посмотри на показатели, на то, как прыгает график! Ничего не получится... ─ она сделала судорожный вдох и вдруг сорвалась на пронзительный визг такой силы, что Дженсен поморщился: ─ Хочешь бросить меня? Так бросай!!! А я никуда не полечу!!! Я пойду за тобой, за парнями, «мант» достаточно, никто мне не запретит, если ты бросишь меня здесь одну...
─ Бруни, дорогая, это хоть какой-то шанс для них, ─ Дженсен обнял её за плечи, рискуя получить сильный удар в лицо, и слегка встряхнул, отчего пучок тёмных волос Бруни рассыпался и на пол упал державший их карандаш. «Дурацкая привычка ─ закалывать волосы канцелярскими предметами» ─ подумал Дженсен, когда шагнул ближе к Бруни и наступил на проклятый карандаш. Звук сломавшейся древесины раздался в рубке как выстрел. ─ Я ваш командир, Бруни. Я за вас отвечаю, поэтому не могу смотреть, как кто-то из вас гибнет у меня на глазах и бездействовать. Я не имею права жить, если цена этому ─ ваши жизни.
Бруни яростно рванулась от него прочь, злобная, как дикая кошка. Её волосы при этом взметнулись чёрной волной и опали, скрывая правую часть лица.
─ Чёртовы мужчины! Ты не можешь смотреть на гибель Вента и Сэмира, а я, значит, должна наблюдать за тем, как к ним присоединишься и ты? Знаешь, куда ты можешь засунуть свой приказ, Эклз?
─ Знаю. И я живучий, Бруни, вдруг повезёт?..
Морзянка снова ожила и Бруни с Дженсеном, забыв о споре, кинулись к пульту. Вент выстукивал прощальное послание, и категорически запрещал Дженсену что-либо предпринимать для их спасения, уже слишком поздно. Нервы Бруни всё-таки не выдержали, и она зарыдала, глядя на то, с каким ожесточением Дженсен отвечал. Потому что поняла: Дженсена никто не сможет остановить, и она скоро последует за ними.
В этой суматохе они не сразу разобрались, что матрица, наконец, заработала, выдав им знакомый позывной. Первой на него среагировала Бруни. Быстро набрав команды для усиления приёма матричного канала связи, она, глотая слёзы и всхлипывая через слово, закричала, буквально ложась грудью на пульт, чтобы быть поближе к собеседнику:
─ Джаред! Господи, Джаред, запрети ему покидать корабль!!!
Сквозь пелену гнева и бессилия до Дженсена не сразу дошло, о чём говорила Бруни.
Джаред? Какой Джаред? В смысле, Джаред, который был его персональным «желторотиком»? Тот, чья фамилия была Падалеки?.. Джаред ЗДЕСЬ? Но... КАК?.. ОТКУДА?..
Бруни переключила матрицу на громкий фон, и Дженсен почувствовал себя так, словно голос ангела услышал:
─ Успокойся, Бруни, мы уже рядом. Всё будет хорошо. Доверься мне, ладно? И если Эклз решит стать героем посмертно, тресни его по темечку чем-нибудь относительно тяжёлым. Свод Протоколов для этого вполне сгодится. Я видел, что он у вас на пульте валялся. От всей души прошу!
Дженсен увидел, как Бруни пытается улыбнуться сквозь слёзы, слушая весёлый голос Джареда, как дрожат её покусанные, но уже улыбающиеся губы, и ответил, почти прошептал:
─ Я всё слышу, «желторотик».
─ А я специально говорю громко. У вас есть связь с парнями?
─ Морзянка. Матрица, герметичность, двигатель и ручной привод ─ всё вышло из строя.
─ Сколько у них времени до точки невозврата?
─ Ещё тридцать четыре минуты они будут находиться в зоне видимости, пока...
─ Дженсен, шанс есть. Мы уже близко. Подготовьте матрицу к перезагрузке, как раз понадобится минут двадцать, пока мы летим к вам.