Дженсен ничего подобного раньше не видел! Слабое подобие происходящего случилось на Марсе, когда они едва не попали на зуб к бешенным скунбрикам. Но тогда Дженсен наблюдал за процессом издалека. Смотреть на то же самое, но с пары метров ─ это совсем другие по интенсивности эмоции.
...Искусственный интеллект прочно вошёл в жизнь человечества с открытием Туннелей. Матрица ─ один из привычных атрибутов их реальности. Она способна была накапливать и обрабатывать огромное количество информации, анализировать, обучаться, предлагать десятки вариантов решения, оптимальные для той или иной ситуации, но не могла действовать самостоятельно. Только человек отдавал окончательную команду на выполнение того или иного действия. Искусственный мозг не мог полностью заменить человека.
Слиянием машин и механизмов никого уже не удивишь, как и слиянием человека и машины в виртуальном пространстве. Но сейчас Дженсен наблюдал за невероятным: слиянием разума человека и механического мозга машины в реальном мире. Он понимал, что такие эксперименты проводятся в секретных лабораториях, возможно, с переменным успехом, но официальных заявлений о конкретных открытиях в этой области он ещё не слышал. И если бы успехи были, утаить надолго их все равно бы не смогли. К тому же, Дженсен был абсолютно уверен, что Джаред ─ не сбежавший объект, участвующий в тайном научном проекте. Скорее всего, это часть необычных способностей клана Индиго, к которому принадлежал «желторотик». Если вспомнить всё, что удалось Дженсену узнать о нём и его жизни, становилось понятно, почему Джареда курировали в Школе, почему у него полностью засекреченное досье, почему о нём нет данных в Глобальной Статистике учёта землян. И почему служил в Бюро, а ведь говорил однажды, что в своё время мечтал быть просто рейнджером, а не рейнджером-разведчиком. И тогда понятно, почему Джаред не рассказывал о себе. Ему нельзя и уже давно.
Дженсен плюхнулся в кресло у люка, не сводя с Падалеки глаз. Ноги предательски дрожали, и впервые что-то делалось без его участия. Это новый опыт ─ просто сидеть, смотреть и ждать, когда вся его сущность стремилась схватить «желторотика» в объятия, крепко прижать к груди и разделить с ним свои силы, принять часть беды на себя.
Джаред вдруг закрыл глаза и замер, вытягивая руку вперёд, к иллюминатору.
Это было так похоже на то, что он делал на Марсе, уговаривая скунбриков вернуться к мирной трёхногой жизни, что дежавю вернулась в десятикратном размере. Дженсен зачарованно перевёл взгляд на ослепительно оранжевый шар Юпитера, занимавший сейчас всё пространство иллюминатора. Прищурившись, он заметил тёмную горошинку «Ригеля». «Манты» Вента и Сэмира, как ни старался, разглядеть уже не смог.
Дженсен ожидал, что из ладони Джареда сейчас вырвется синее пламя, как тогда, на Марсе, но ничего экстраординарного не происходило. Джаред был в трансе, матрицы бесшумно работали вместе, даже включённый эфир звенел на пару янских тише, чем обычно, и в рубке было достаточно тихо. Дженсен старался дышать через раз, потому что ему казалось, что Джаред вообще не дышит. Он замер, подобно статуе, даже его вытянутая рука не шелохнулась ни разу.
Минуты тянулись одна за другой, потом неожиданно ожил экран матрицы, и перед Дженсеном самостоятельно развернулся ещё один голографический участок увеличенного Юпитера, часть борта «Ригеля» и их падающая «манта», которая сейчас согласно данным не падала, а наоборот, медленно поднималась, опровергая тем самым все законы тяготения.
Дженсен вдруг услышал что-то похожее на тихий вздох или подавленный стон и быстро взглянул на Джареда. Тот всё также стоял с вытянутой рукой, вроде ничего не изменилось, но, присмотревшись внимательнее, Дженсен заметил, как по его вискам тёк пот, скатываясь по скулам и дальше на шею, теряясь в воротнике чёрной формы Бюро.
Ему так сильно хотелось сжать руку Джареда, чтобы поддержать его своим присутствием, но он помнил его слова о том, чтобы к нему не прикасаться. А ещё надо закрыть глаза, когда...
Резкий болезненный стон Джареда резанул по нервам. Внезапно из его ладони всё-таки полыхнуло синей изломанной линией, словно Джаред держал в руках ручную молнию. Потом яркий свет стал пробиваться сквозь форму Падалеки, особенно сильно отсвечивая на открытых участках: лице, шее и ладонях. Глазам стало больно, и Дженсен крепко зажмурился, как и обещал Джареду, но когда всё закончится, он не скажет Падалеки, что всё-таки слегка поглядывал.
Дженсен тихо усмехнулся этой мысли, может быть, только она и остановила его от порыва броситься к Джареду и обнять его, когда тот застонал ещё громче и болезненней, с усилием выдыхая воздух сквозь крепко сжатые зубы.
Невозможно было сидеть и слушать, зажмурившись, как Джаред боролся за жизнь парней, и ждать непонятно чего. Слепая вера порой бывает страшным оружием, и когда это касается Падалеки, то тем более. Дженсену хотелось принять на себя хотя бы малую часть его мук, потому что он точно знал: если Джаред не может сдержать стоны, это плохо.
Свет вдруг стал максимально интенсивным и ослепительным... и вдруг всё померкло. Мгновенно ожила матричная связь.
─ Есть захват, ─ отчеканил голос Марка, нарушив тишину каюты.
«Мы в порядке» ─ тут же простучал послание Вент.
Дженсен открыл глаза в тот миг, когда Джаред рухнул на пол. Рука в перчатке до последнего прижималась к «сердцу» матрицы, потом тело Падалеки распростёрлось на полу рубки. Судорожно хватанув воздуха (оказывается, последние минуты он машинально задерживал дыхание), Дженсен кинулся к Джареду.
По наитию, не более того, он сдёрнул с головы Джареда шлем, и его влажные пряди разметались по полу. Последними улетели в сторону металлические перчатки, которые Дженсен сдёрнул с безвольных ладоней «желторотика» далеко не нежно. Он выхватил из раскрытого контейнера, лежащего на пульте, наполненный шприц-пистолет и, не раздумывая ни секунды, сделал укол в сердце Джареда, забыв расстегнуть форму на его груди. Синяя жидкость медленно исчезла в его теле, и когда шприц опустел, Дженсен заорал:
─ Бруни!
Девушка ворвалась в рубку без промедления. Караулила под дверью, не иначе. Её глаза всё ещё оставались опухшими от слёз, но она не растерялась, увидев распростертого на полу Падалеки.
─ Подготовь капельницу, ─ коротко сказал Дженсен, поднимаясь на одно колено для устойчивости. Потом осторожно приподнял Джареда за плечи, и, прихватив его под коленями, рывком перенёс на медбот, стоящий рядом. Бруни быстро собрала стойку, прикрепляя собранную конструкцию к изголовью, и подвесила на крючок пакет с раствором. Дженсен подал ей ампулы с синей жидкостью и вложил в руку шприц.
─ Джаред сказал, что нужно добавить в капельницу содержимое двух ампул.
─ Это та же дрянь, которую я ему вводила на Венере? ─ спросила Бруни, подозрительно рассматривая смутно знакомую жидкость на свет.
─ Он не сказал, но я только что сделал ему укол этой синей дряни в чистом виде в сердце. Говорил, что этот коктейль должен его разбудить. Не спрашивай, я тоже не в курсе.
Бруни не стала больше задавать вопросов. Разбив кончик ампулы, она набрала в шприц содержимое и ввела его в капельницу. Затем повторила процедуру. Жидкости быстро смешались и стали напоминать голубое небо Земли. Закатав рукав формы Джареда, она протёрла место инъекции и ловко ввела иглу. Отрегулировала капсюли, и волшебное неизвестное лекарство потекло к пациенту.
Прошла минута, другая... Джаред не собирался приходить в себя. Дженсен, наконец, осмелился прикоснуться к его груди и опешил. Его сердце билось медленно, дыхание почти не прослушивалось. И он весь горел! Дженсен потряс его за плечо. Голова их внештатного пациента мотнулась набок, и ничего не произошло.
─ Разве после укола он не должен был прийти в себя? ─ спросила Бруни, нахмурившись.
─ Джаред не уточнил нюансы, ─ ответил Дженсен, чувствуя, как холодный пот стекает по спине и полётный комбинезон неприятно липнет к телу. ─ Просто сказал, что я должен его разбудить после всех процедур.
─ Тогда буди.
─ Как?!
─ Сердцем, ─ ответила Бруни.
─ Кэп? ─ раздалось в динамике, и Бруни немедленно подошла к пульту.