В отличие от Бруни, Вента ждала подруга на Земле, с которой он познакомился ещё в детстве. Говоря по правде, Дженсен тоже пару месяцев ухаживал за Кали, когда они с Вентом ещё не были знакомы, но ходили в одну школу. Но весёлый блондин с фиалковыми глазами поразил сердце Кали сильнее, чем угрюмый зеленоглазый шатен. Они с мамой тогда только-только начали осознавать, что отца больше не будет в их дальнейшей жизни, и он некоторое время действительно сторонился любых шумных компаний. А уж от Вента Сингха шуму всегда было прилично! Не человек, а карнавал! Кали была родом из Индии, как и мама Вента ─ Амита Сингх, и, естественно, общие корни, привычный менталитет и традиции их сблизили ещё сильнее. Так Дженсен получил отставку, а потом случилась судьбоносная драка. В итоге Дженсен потерял своё первое и неудачное любовное увлечение, зато приобрёл верного друга.
Сам Дженсен, конечно, не вёл жизнь монаха и регулярно находил в барах орбитальных станций, на полигонах или во время совместных операций высоких и темноволосых парней, желающих снять напряжение. Организм требовал своего. Иногда это были стройные девушки, но обязательно брюнетки. Если же заинтересовавший его человек имел родинки на лице, то шансы оказаться в койке Дженсена Эклза вырастали в геометрической прогрессии. И лишь после Венеры он соединил собирательные образы в один, в итоге получив Джареда. Оказалось, что он интуитивно искал человека ,подобного Падалеки, в любой красивой особи обоих полов, потому что оригинал долгое время был недосягаем по причинам, в которых Дженсен так до конца и не разобрался. Слишком много всего случилось между ними в последний год обучения Дженсена.
В то время Дженсен боролся со своим юношеским максимализмом, у него были жизненные планы и цели, и Джаред никак не вписывался в их реализацию, наоборот, скорее мешал ей, потому что Дженсен видел в нём соперника. Он вспоминал мотивацию своих поступков с позиции сегодняшнего дня и того, что теперь связывает его с Джаредом, и до сих пор удивлялся, почему он так остро отреагировал на появление в Школе удачливого новичка. Только ли восторженная речь Вента о нём стала катализатором противостояния между ним и Падалеки? Хотя сейчас, спустя годы, он понимал, что как раз потому и бесился, что ему сразу понравился Падалеки, он и вёл себя по отношению к новичку как последняя сволочь именно из-за этого. Это Бруни и говорила ему в лоб не один раз.
После Венерианской операции его как накрыло. Он не мог быть ни с кем, кроме Джареда, и тем хуже было, что Дженсен не признавался себе в этом. Два долгих года после Венеры он анализировал свои чувства по отношению к Джареду, вспоминая их встречи и расставания. Оказалось, что у него феноменальная память на всё, что когда-либо ему говорил Падалеки. Дженсен помнил каждое слово, каждый жест и улыбку, и мог в любое время рассказать, что и когда делал Джаред в те редкие моменты, когда они встречались. Он был болен Джаредом в прямом и переносном смысле этого слова, и вылечиться можно было только в том случае, если и Джаред чувствовал по отношению к нему тоже самое. Но их работа, разные организации, браконьеры, наконец, ─ всё это вместе и по отдельности не способствовало частым встречам. Шутка ли?! Они знали друг друга уже почти девять лет, а всё никак не приблизились к той точке, с которой бы началась их совместная история. Недаром Бруни постоянно подталкивала Дженсена сделать шаг навстречу и уверяла, что Джаред, не задумываясь, сделал бы то же самое. Она была уверена в этом. А вот Дженсен ─ нет. Иначе, почему он не сделал чёртов шаг до сих пор?
Кое-что помог понять недавний поцелуй, но Джаред его не помнил, а Дженсен понятия не имел, как повернуть к нему разговор. Легче было бы, если б Джаред всё вспомнил сам, тогда Дженсен знал бы, как действовать дальше. А тут что же? Подойти и спросить: «Эй, Джаред! Пока ты был в отключке, мы целовались, и ты мне отвечал. Давай вспоминай быстрее и повторим!».
Дьявольские скунбрики!
Даже в его мыслях это звучало по-идиотски.
...В общем, время до Нептуна они с Бруни провели плодотворно: уменьшили запасы холодильника на четверть, составили подробный отчёт Мигеро о проведённых операциях по возврату биомассы в системе Юпитера и об их ЧП. Одновременно Дженсен ещё ломал голову над вопросами типа; всё ли я правильно сделал, где я ошибся, что мои друзья чуть не погибли и ─ господи! ─ верни Джареду память!
...Вынырнув у Нептуна, Дженсен вырулил на «парковку» космической базы Комитета, самой крупной по ту сторону от Пояса астероидов. С противоположного бока планеты располагалась вотчина Бюро.
*****
База Комитета сверкала огнями. Сегодня по земному календарю наступал Хеллоуин, так что их ждал костюмированный маразм, сделанный из всего того, чем обычно забиты трюмы рейнджеров после завершения операций ─ из мусора, подготовленного для утилизации. Те ещё костюмчики, надо сказать, страшные до жути! Принимать участие в этом бедламе он не желал, но своей команде дал разрешение поразвлечься. Надо же как-то убить неделю на приколе, пока будут проводить техосмотр и ремонт «Солнечного ветра».
Он не знал, когда приедет Джаред, и решил не терять время зря. Растолкав своих парней, Эклз погнал их вместе с Бруни в гостиницу при базе. Сэм и Вент предпочитали компанию друг друга, Бруни и Дженсен одиночество, поэтому он привычно снял три номера. Отправив всех спать, Дженсен разобрался с текущими делами. Вызвал техников на «Солнечный ветер»: и он, и «манта» Вента и Сэмира нуждались в ремонте, последняя особенно, потому что ее обшивка оплавилась почти до внутренних перегородок.
Потом посетил командный пост, сдал отчёт, и провёл мини-конференцию с Мигеро, вышедшим на связь специально для этого.
После всего Дженсен завернул в столовую, заказал себе двойной бифштекс с кровью, салат и жаренную хрустящую картошку. И смёл всё в один присест. Потом подумал и сделал заказ на эти блюда для себя и своего экипажа, добавив Бруни шоколад, Венту ─ фрукты, а Сэмиру ─ орешков, которые выращивали здесь же, на станции.
Джаред не подавал о себе вестей, поэтому Дженсен с чувством выполненного долга вернулся в гостиницу и лёг спасть. Измученный событиями организм выключился мгновенно. Дженсену впервые за долгое время снились цветные сны, в которых не взрывались белым облаком кислородные бомбы, а его друзья не умирали на его руках, потому что он не успел. Нет, ничего подобного он не видел. Зато было много разного и улыбающегося Джареда в ореоле дружелюбных синих молний.
А на следующий день приехал Падалеки.
Они привезли с собой тритоновскую химеру, так как корабль, который должен был отвезти найденных на Леде существ домой, попал в метеорный поток. Слава Богу, экипаж остался жив, но из семнадцати контейнеров с химерами уцелел только один. Это была невосполнимая утрата. Химеры являлись очень редкими животными, которые внешне практически ничем не отличались от валунов, и долгое время их действительно принимали за камни. Химеры «раскрыли» часть своих секретов всего полвека назад, когда над Тритоном встала на постоянный прикол орбитальная научная станция. Постоянные съёмки планеты с близкого расстояния и работы на поверхности привели к тому, что удалось узнать: химеры - морские животные. Их вотчиной были подземные моря и океаны Тритона, а на поверхность они выползали крайне редко. Ученые пока не знали, для чего химера выходила подышать местным воздухом. Романтики предполагали, что она скучала по звёздам в тёмных глубинах.
Долгое время считалось, что химеры передвигаются крайне медленно. Но когда удалось понаблюдать за животными в их родной среде, то учёных ждала первая громкая сенсация: химеры, чувствуя опасность, могли разогнаться в жидкой среде до сверхзвуковой скорости. А второй сенсацией оказалась способность химер, этих плавучих камней, как их окрестили рейнджеры, создавать призрачные фигуры окружающего мира. То есть, они могли воспроизводить всё, что когда-либо встречалось им в жизни. Учёные мало знали об этом уникальном животном, но даже крохи узнанного были настоящим чудом. У некоторых ортодоксальных романтиков имелась дикая, пока бездоказательная версия, что химера ─ разумное существо и посредством своих видений пытается общаться с человеком. Надо ли говорить, что всё это привело к постоянному за последние полвека ажиотажному спросу на ценное животное. Богатые коллекционеры готовы были платить огромные деньги, отдать половину состояния, лишь бы завладеть им для себя. Идеальных условий животным не создавали, привычной среды обитания химер в земных условиях не получалось достигнуть, аквариумы им не подходили, и в частных коллекциях они надолго не задерживались, умирали, превращаясь в настоящий камень.