─ Если бы. А я всегда хотел быть нормальным парнем.
─ Ты абсолютно нормален, Падалеки, что за ересь? Лучше скажи, а что с остальными детьми случилось?
─ Ничего. В большинстве своём они все здесь, в космосе, даже те, кто не совсем Индиго.
Дженсен вдруг откинулся на спинку кресла, и его осенило. Чёрт, как же это ему раньше в голову не пришло? Баризи. Ариэль. Флинт.
─ Твоя команда?
─ Когда им исполнилось двенадцать, и стало понятно, что они не чистые Индиго, им нашли приёмных родителей или вернули близким родственникам. Они учились в обычной школе и жили обычной жизнью подростков. Они и в Лётную Школу поступали без проблем. Только всё равно, зная свою частичную «ненормальность», они старались держаться как можно тише и незаметнее.
─ Чёрт, Марк, да? ─ всё-таки озвучил свою догадку Дженсен и когда Джаред согласно кивнул, добавил: ─ Если бы я не был таким козлом, догадался бы, что он не просто тихоня. Вот ты-то сразу обратил на себя внимание.
─ Я хотел этого и долго боролся за право быть там, так что, я в любом случае собирался как можно приятнее провести отпущенное мне Бюро время учёбы, по идее, я в ней не особо нуждался. Мне важно было вырваться из стен Лаборатории. Я там уже просто задыхался.
─ Понял. Значит, из тех пятидесяти двух детей, ты единственный прорвался в Школу?
─ На тот момент да, потом уже, когда прошло время, когда три года учёбы остались позади, а ничего экстраординарного со мной не случилось, стали выпускать и других. Половина осела в лабораториях Бюро, четверть в Комитете, и есть группа рейнджеров-индиго здесь, на передовой.
─ Ты же мог запросто получить шикарное место на любой из баз в космосе, с твоими-то способностями, зачем тебе опасная профессия?
Дженсен на самом деле не понимал, зачем. Вот ему сам Бог велел быть здесь, потому что кто-то же должен отомстить за отца и не допустить повторных вирусных терактов. А вот у Джареда какая мотивация? Но когда Падалеки заговорил, тихо, так тихо, чтобы услышал только Дженсен, он понял, что не только у него могут быть трагедии в жизни.
─ Потому что Брэмэр ─ это тот человек, который решился на чудовищный эксперимент с детьми. Место, где нас содержали без Солнца, это Титан, бункеры, в которых мы с тобой были недавно. Мне не так давно сказали, что двадцать три года назад пассажирский «Осьминог» попал в метеорный поток в районе Сатурна. Не знаю, родился ли в безумной голове Брэмэра план сразу или пришёл потом по частям, но... Браконьеры были рядом. Но вместо оказания помощи пострадавшим и уцелевшим гражданским лицам, они совершили ещё более страшное преступление, чем торговля внеземными животными и вирусные теракты. Они собрали выживших детей и взорвали корабль, не оставляя ни шансов на спасение раненным, ни следов своего преступления. Были Рождественские каникулы, на корабле было полно семей с детьми, отправившихся в путешествие. Мои родители летели на нём на Уран. Буквально за пару лет до катастрофы заработала новая туристическая база «Гертруда», расположенная в метеорном кратере Титании. В те годы её активно рекламировали. Они летели в отпуск, отпраздновать ещё и пятилетие своего брака. Вместе со мной.
─ Господи, Джаред!..
Дженсен, не ожидавший такого, едва не задохнулся от комка, внезапно образовавшегося в горле.
─ Ничего, Дженсен. Я же говорил, я не помню аварии, наверно, был ещё слишком маленьким, чтобы понять происходящее.
─ Детская память порой избирательна, может запомниться какой-то яркий болезненный момент и на всю жизнь наложить отпечаток. Мне так жаль!
─ Но со мной такого не случилось. Я был по-своему счастлив. Я почти не помню, что с нами делали на Титане, так, одни смутные образы. Но Брэмэр всё равно должен быть наказан за свои деяния.
─ Обязательно будет! ─ с горячность сказал Дженсен. Его просто распирало от эмоций и очень хотелось рассказать о своей трагедии, но... Что бы Джаред не говорил, ему больно вспоминать о прошлом, даже если он ничего не помнит. И вряд ли он захочет услышать сейчас ещё одну историю о трагедии, пусть и связанную на этот раз не с ним, а с Дженсеном. И если честно, Дженсен не был готов говорить об этом; рассказ Джареда о родителях буквально выпотрошил его.
Он лишь поинтересовался:
─ Ты с детства знал свою фамилию?
─ Бюро выяснило это, когда нас нашли и освободили. На каждого ребёнка браконьеры завели подробное досье, куда вписывали, что нам вводили, наши успехи, но звали только по имени, иногда по номерам. У меня 19-ый.
─ А другие родственники у тебя есть?
─ Из близких ─ никого. Бюро искало, но нашлись только очень дальние родственники, которые с трудом смогли вспомнить, что у них были когда-то троюродные племянники. У меня спрашивали, хочу ли я с ними повидаться. Я отказался. Какой смысл? Они всё равно бы меня не приняли так, как мне бы хотелось.
─ Зато у тебя много настоящих друзей. Если хочешь, можем поехать ко мне, если совпадут графики отпусков. Мама будет тебе очень рада.
Джаред с недоумением выгнул бровь.
─ Что? ─ тут же ощетинился Дженсен, поняв, что он только что сболтнул. Горячая волна смущения родилась где-то в животе и покатилась вверх, окатывая шею и лицо. В такие моменты позавидуешь причёске Падалеки. И скулы прикрыты, и ушей не видно, а шея так вообще как в камуфляже.
─ Дженсен, ─ промурлыкал Падалеки, вдруг пряча лицо в ладонях, и оттуда глухо прозвучало дальше, ─ мне надо подумать над твоим предложением. Это так неожиданно!
─ Падалеки! ─ рявкнул смущённый донельзя Дженсен, невольно повышая голос, но присутствующий в рубке Флинт даже бровью не повёл. Джаред не удержался и, посмотрев на Дженсена сквозь растопыренные пальцы, громко расхохотался.
─ Вот же задница! ─ в сердцах выругался Дженсен, подавляя желание вскочить и дать шутнику по шее.
─ Молчу, молчу! ─ тут же выпалил Джаред. Он пытался не ржать, но при этом строил такие гримасы, что Дженсен не выдержал. Их хохот ещё долго рикошетил от стен, и к ним даже Флинт присоединился, который возможно кое-что и услышал.
Этот смех был волшебным зельем, он снимал напряжение, вызванное рассказом Джареда, и Дженсен понимал, что на сегодня сеанс вопросов и ответов должен закончиться. Нельзя сразу узнать всё. Даже ту малость, которую открыл ему Джаред, надо было переварить и осмыслить.
Флинт вернулся к работе, скользя глазами по приборам.
Спустя несколько минут приятной тишины он сказал:
─ Миновали Протей. Подлётное время к Тритону ─ сто сорок минут.
─ Принято. Не сбрасывай скорость. Метеорный поток остался позади, так что долетим с ветерком и без риска для себя, ─ отозвался Джаред, и Дженсен увидел не просто знакомого по Школе курсанта, а настоящего капитана, принимающего решения и способного быть властным и решительным.
─ Принято, ─ ответил Флинт и снова погрузился в изучение проложенного курса.
А Джаред обернулся к Дженсену.
─ Не хочешь перекусить перед посадкой? У нас есть отличный кофе. Ариэль и Флинт его пьют галлонами, приходится постоянно пополнять запасы. А мы с Марком предпочитаем какао.
─ Ну, ещё бы! ─ не удержался Дженсен от лёгкой иронии. ─ Дети просто.
Джаред улыбнулся, тряхнув волосами.
─ Что ж поделать, у каждого есть своя ахиллесова пята. Надеюсь, этот страшный секрет останется между нами. К тому же в приятной компании я могу выпить и кофе. Просто мне не нужен дополнительный допинг.
─ Понятно. Ладно, не дрейфь. Этот секрет умрёт вместе со мной. Какао, это ещё цветочки. Вент замучил всех своими фруктовыми коктейлями, порой система очистки воздуха на корабле не справляется с основным фоном, и мы все благоухаем, как цветочная клумба. Я уж молчу о шоколадных обёртках Бруни, раскиданных где только возможно, и орехах Сэмми, о которые мы всё время спотыкаемся за пультом в рубке.
─ Приятно знать, что слабости есть не только у нас. А ты что любишь?
─ Не знаю, я всеяден.
─ Значит, найдём что-нибудь.
В уютной каюте, служащей одновременно, как понял Дженсен, столовой и комнатой отдыха, они провели целый час, болтая и перепрыгивая с темы на тему. Никаких особых открытий эта беседа не принесла, но она раскрыла Джареда сильнее, чем то, что он поведал о себе недавно.