- Ты предлагаешь идти в неё? Но внутри я буду слеп.
- Я буду твоими глазами, Максим, - сказала, закрыла свои глаза, а руками обхватила голову Макса.
- Вита, твои силы...,-начал Макс и осекся, потому что он увидел ту нить, что вела меня.
- Малыш, держись, - пробормотал он и вошел в тьму.
Мы видели мир моими глазами, в кромешной тьме нас вела тонкая светлая нить. Она разрезала тьму и вела вдоль стен или по середине пола как на взлетно-посадочной полосе в аэропорту. Мы шли поворот за поворотом, арка за аркой и оба чувствовали приближение к концу маршрута. Как вдруг нить натянулась, задрожжала и порвалась, упала и погасла. Мы оказались в полной тьме, будто бы утопающие в бездне, в пустоте.
- Не открывай глаза, Макс и отдайся своим чувствам, - прошептала я, - а я сейчас кое-что попробую.
Собрав остатки сил сформировала небольшую сферу, наполненную светом и запустила ее вперед, освещать нам путь.
- Она поможет нам какое-то время, а мои силы всё, кончились. Резерв используется в минус.
- Что это значит, - если бы я видела, то поняла, что Макс смотрит на меня.
- Это значит, что надо выбираться, - немного помолчала и добавила, - и побыстрее.
Черные щупальца вытянулись и потянулись из тьмы к маленькому пятнышку света, который источала моя магинческая сфера. Тьма начала опутывать ее и сжимать, на что сфера издавала трещащие звуки, будто трансформаторная будка. Когда последний световой поток был перекрыт очередным темным щупальцем, то раздался сильный треск и сфера лопнула и яркая световая волна прошлась по всем коридорам позади нас и перед нами.
Бах! И мы оказались в проходе пещеры, который к маленькому гроту, через который уже виднелся бы выход на поверхность и такой желанный сейчас лифт.
Что за череда неудач? Когда уже пойдет белая полоса? Или у нас уже настала жо...
Мои мысли были прерваны мощной волной, которая сотрясла всю пещеру.
- Да, твою ж налево, - взмолилась я, - за что эти муки.
А Макс уже бежал в маленький грот. Новая волна тряски сбила нас с ног и стена грота, в который мы только что вбежали обрушилась прямо на наши головы. Грохот, рокот, звуки падающих камней и рык Макса - эти звуки полностью забивают мои перепонки и перестаю что-либо соображать. Я, лежа на спине вижу нависающего надо мной Макса и глыбы камней, которые летят в нас. Понимаю, что Максим пытается закрыть меня от осколков, но есл с ним кто-то произойдет - мне тоже не жить. Во мне сейчас нет магии, а только моя жизнь, которая висит на волоске. Но он об этом уже частично вкурсе.
Пора спасать нас. Успеваю создать вокруг нас защитный купол, чтобы сдержать натиск падающих камней. Но пещера слишком огромна, чтобы долго сдерживать булыжники. Несколько острых камней пролетели до закрытия купола и один острый осколок воткнулся Максиму в бок. Под давлением насыпаемых сверху камней осколок входит глубоко внутрь. Слышу лишь сдавленное рычание Макса над моим ухом. Регенерация не справится, пока в ране инородный предмет и пока рана открыта. Иначе регенерировать будет очень долго. Сдерживать защитный купол и сшивать рану не выйдет, даже если очень захотеть.
Чувствую потоки из эмоций Макса: боль, боль, боль, волнение... за меня.
Виски сдавило в приступе адской боли. Но руки заняты щитом, жизнь потихоньку уходит из меня. И мой лев истекает кровью. Решаю проверить способность, которой не пользовалась в силу отсутствия потребности в ней. Я умею забирать боль и это сейчас может спасти меня и Макса.
Положила ладонь руки на рану Макса и закрыла глаза. Новая порция боли, сначала слабая, а затем пронзительно адская сковала все тело, срывая с губ тихий стон.
- Малышка, как ты? - услышала я дрожжащий голос Макса над ухом.
- Сойдет, - прошептала я, чтобы он не понял, что я делаю.
Но тут предательски пошла кровь носом. Не так то просто держать щит над нами и продолжать забирать боль моего спасителя. Почувствовала острую боль в боку с той же стороны, что и у Макса. «Не думала, что его рана перейдет ко мне, но останавливаться поздно».
- Вита, какого черта ты делаешь? - сдавленный голос куратора прозвучал над моей головой. Его лицо было очень близко от моего, он читал мои эмоции, которые скрывать уже не было никакой возможности. Видимо он увидел кровь на лице и подо мной. Может быть почувствовал, что его боли почти больше нет, его рана становится моей.