- Ну что, теперь я, как честный человек, обязан на тебе жениться? Тут уже ты не отвертишься, больше нет причин для отказа, - говорил Александр Ксении и нежно смотрел на неё.
- Теперь нет причин, ты прав. Но ты должен заново сделать мне предложение, а я ещё подумаю месяц другой, - отвечала она ему со смехом.
Ксения была по-настоящему счастлива. Александру удалось сделать то, на что была не способна в её случае наука. А значит их союз неслучаен и то, что они встретились, было запланировано свыше, там, на небесах, как это и должно быть по всем законам мироздания.
Вскоре они скромно расписались в ЗАГСе и отпраздновали это событие в домашней обстановке в компании друг друга. Потом муж настоял, чтобы Ксения досрочно ушла в декретный отпуск и жена послушалась своего повелителя, написав на работе заявление на административный отпуск без содержания заработной платы.
В больницу идти она не торопилась, потому что чувствовала себя прекрасно. Исчезла утренняя тошнота и женщина наслаждалась своей беременностью, не желая впускать в своё счастье никого лишнего, кроме любимого мужа.
Ещё ей не хотелось, чтобы её называли старородящей, потому что шёл ей уже 36 год. Ксения решила пойти в больницу и встать на учёт после Нового года. А пока она наслаждалась своим теперешним положением.
Ей по-прежнему продолжали снится яркие красочные сны, которые начались у неё незадолго до встречи с Александром и продолжались теперь всё время. В своих снах она неизменно оказывалась чаще всего на лугу или в поле, где вокруг неё пышным цветом цвели полевые цветы, которые поворачивали свои головки навстречу солнцу.
И Ксения тоже шла навстречу солнцу. Иногда она была в компании Александра, но чаще всего одна. Она после пробуждения пыталась сама разгадать свои сны и связывала своё одиночество с тем, что муж почти всё время пропадает на работе, пытаясь обеспечить их с ребёнком будущее.
Солнце же являлось символом зарождения нового, в их случае предстоящего рождения новой жизни. Поэтому она неизменно успокаивалась и мысленно вела беседы со своим малышом, поглаживая живот и напевая ему песенки. Они с Александром очень хотели сына и торопили время, чтобы он скорее появился на этот свет.
Насильно мил не будешь
Глава 8
Осенним промозглым утром, возле многоэтажного дома в одном из микрорайонов Тюмени, стояла молодая женщина. Она всматривалась в освещённые окна квартиры, расположенной на 3 этаже и выглядела несчастной.
Окно кухни услужливо демонстрировало ей тихое семейное счастье двух влюблённых. Ей очень хотелось оказаться на месте той, кого сейчас с большой любовью обнимает и целует мужчина. Красивые черты лица женщины исказила ярость и злость, сразу же обезобразив её.
Так выглядит людская зависть, когда вместо того, чтобы задать самому себе вопрос, почему я не заслужил такое счастье, завистник искренне полагает, что все эти блага были созданы для него, но его опередили и отняли их. Отнял тот, кто совершенно не заслуживает счастья.
Той женщиной, что сейчас подглядывала за небольшим отрывком чужой счастливой жизни, была никто иная, как Любовь. Не та любовь, что случается между людьми и побуждает всех на светлые поступки, нет.
Красивым именем Любовь эту женщину нарекли её родители, тем самым, уже по факту своего рождения, она как бы ознаменовала собой символ отношений мужчины и женщины. Это потом уже любовь родителей, как чувство, растаяла словно дым, так бывает.
Но Люба навсегда останется напоминанием их былого чувства. Когда ребёнок приходит в этот мир, он как чистый холст художника, который в нетерпении стоит перед мольбертом и мысленно уже рисует в своём воображении очередной шедевр.
Другое дело, что иной раз воображение не совпадает с реальностью и на холсте появляется мазня. Так и в данном случае с этой женщиной, в лице художника выступила сама жизнь и нарисовала на холсте по имени Люба всякое. Вначале жизнью была нанесена основа, грунт.
Потом, по мере взросления, на этом холсте появлялись яркие мазки всех цветов радуги. Чем старше становилась Любовь, тем сильнее в этой палитре жизненных красок стали преобладать тёмные цвета её мятущейся души, иногда всё же перемежаясь и с яркими красками.
Говоря обычным языком, а не аллегорическим, Люба в принципе не была плохим человеком, ей просто казалось, что она любит. Так ли это? Ведь когда и правда любишь, разве не желаешь счастья объекту своего чувства? Или так не доставайся же ты никому?