Там был пень — плоский, почти сравнявшийся с землёй, искромсанный со всех сторон — древесину из него просто выдирали, как небесные змеи выкусывают мясо из тел куманов. Когда-то это было огромное дерево — на его пне поместилось бы пять, а то и шесть хижин.
— Светлая древесина, — заметил Некромант. — Это было дерево Джити. И срубили его не так уж давно — лет сто назад, не больше. Посмотри на землю, Гвиса. Трава тут плохо растёт — это бывшие мшанники.
Речник спрыгнул на землю, разворошил травяную кочку. Из почвы повсюду торчали жёсткие обрубки стеблей, у корней лежали спутанные вороха каких-то рыжих волокон.
— Мшанники, — покачал головой Фрисс, возвращаясь на спину Двухвостки. — Понятно, почему сюда не провели каналы. Но чем им помешало дерево?!
— Память о Великом Лесе, — глаза Некроманта неярко светились, и это было заметно даже под полуденным солнцем. — Будь их воля, йонгелы свели бы его под корень. Они очертили ему границу… они согласны жить в пустыне, но не под его тенью.
Вдали, в траве, мелькнул жёлтый хвост. Речник встрепенулся, высматривая пустынную кошку, но сегон близко не подошёл — остался вынюхивать что-то под кочкой.
— Есть города на границе, — тихо сказал Нецис, высматривая дорогу в степи. — Это ворота в зелёной стене. Мы попробуем войти в них. Эта стена отсюда кажется хлипкой, но поверь мне, Гвиса, лучше бы нам не испытывать её на прочность.
— Что йонгелы говорят о тех, кто едет в лес? — спросил Речник. — Я не видел нигде в Мецете ни одного норси. Южане что, воюют между собой?
— Норси редко уходят дальше приграничных городов, — отозвался Некромант, — даже в самое спокойное время — а этот год трудно назвать спокойным. Не страшно, что мы до сих пор их не видели. Если повезёт, увидим в Хукуфаджаа… надеюсь, они привезли что-нибудь из лесной снеди. А что говорят о путешественниках… Я не слышал этого, Гвиса. Если я откуда-то ушёл, я уже не могу услышать, как меня там называют.
Фрисс нахмурился, пристально глядя на Нециса.
— Так ты бывал здесь уже? И если бы не новое лицо, тебя узнавали бы на каждом перекрёстке?
— Надеюсь, что нет, — колдун отвёл взгляд.
Фрисс, за день уставший от жары, уснул без сновидений, едва Нецис сменил его на посту — и спал почти до рассвета. Когда он открыл глаза, вокруг колыхался густой мрак, пахло пыльной травой и шерстью Алсага — кот всё-таки подкатился к Речнику и уложил морду ему на грудь. Сейчас проснулся и Алсаг, и озадаченно шевелил ушами. Фрисс сел, встревоженно оглядываясь. Отчего-то его сердце часто колотилось и подступало к горлу. Он выхватил меч из ножен — клинок вспыхнул жёлтым огнём, осветив тюки на спине Двухвостки, её пестрый панцирь, Нециса, замершего на границе света и тьмы, пыльную изъезженную дорогу и жёсткие степные травы. Вдали испуганно ревели куманы, и кто-то выл — тихо и тоскливо. Речник вздрогнул.
— Тревожный сон? — еле слышно спросил Нецис.
— Нет, — покачал головой Фрисс, вглядываясь в темноту. Тревога не отступала.
Он тихо охнул и с размаху сел на панцирь Двухвостки — земля внезапно качнулась под ногами, и на грани слышимости Речник различил тяжкий гул. Земля дрогнула ещё раз, куманы закричали громче, Двухвостка вздрогнула и открыла глаза, испуганно фыркнув. Шерсть Алсага встала дыбом.
— Фррисс, что тут творрится?! — кот прижался к ногам Речника, чуть не уронив его на землю.
— Тише, Алсаг, — Фрисс обнял его. — Земля трясётся. Верно, ей тоже неспокойно. Нецис, тут часто такое бывает?
— Тут такого не бывает, — Некромант смотрел себе под ноги сквозь растопыренные пальцы и ответил не сразу. — Земля Мецеты очень давно уснула и больше не шевелится. Здесь не бывает землетрясений, Гвиса. Это очень странно…
«Что в этом году не странно?!» — Речник пожал плечами и снова вытянулся на циновке, постеленной поверх тюков. Алсаг улёгся вплотную, мелко вздрагивая. От него веяло жаром. Фрисс запустил пальцы в шерсть на его загривке и прикрыл глаза. Земля дрогнула ещё раз, Речник поморщился, но вставать не стал.
Позднее утро встретило их запахом гари, столбом дыма на горизонте и сердитыми криками стражников и их ездовых птиц — кричали далеко, но слышно было прекрасно.
— Уачедзи, — нахмурился Фрисс. — С самого утра за работой. И даже ночью им не уснуть.
— В их кровь влили огонь, Гвиса, — вздохнул Нецис. — Слишком много огня. Силе солнечного змея тесно в их телах, она быстро их сжигает. И за своё малое время они должны много успеть. Да хранят боги стражей Мецеты… и даже Орден Изумруда, при всех его недостатках! Простым жителям с такой бедой не справиться.
Тут, у стен Хукуфаджаа, не росло уже ничего, кроме низенькой жёсткой травы. Когда Фрисс поднимал голову, ему казалось, что он подходит к подножию высоченной горы, — вдали, за городом, поднимались кроны Высоких Арлаксов и Джити, вровень с крепостной стеной сплетались ветви колючего кустарника… и теперь Речник удостоверился, что живую границу не прорвёт и Двухвостка. Шипастыми ветвями оплетены были городские стены, тройные иглы длиной с мизинец слегка напугали даже Флону — и она равнодушно смотрела на пучки свежих ветвей в руках стражников и не пыталась попробовать зелёные листья.
Из города, фыркая и огрызаясь, выбиралось запоздавшее стадо куманов. Владелец ящеров терпеливо ждал на дороге, его помощник выгонял зверей из города, стражники отмахивались ветками от куманов, сбившихся с пути. Речник разглядел на спинах ящеров маленькие, но глубокие ранки. И сюда добрались небесные змеи…
— Хаэй! — верхом на хищной птице к путникам подъехал один из стражников. За ним, не отставая, следовал Всадник Изумруда. Ему жарко было в тёмной броне, он пытался ладонью вытереть потное лицо, но и руки его уже были мокры.
— Чем вы торгуете? — спросил страж города.
— Я готовлю зелья на заказ, — ответил Нецис. — Покупаю редкие реагенты. Есть ли здесь лавки с лесными товарами? Мой запас трав оскудел.
Воины переглянулись. «Изумрудник» заглянул Фриссу в глаза, кивнул и махнул рукой, отъезжая в сторону. Речник сдержал вздох облегчения — Всадники Изумруда, как и подобало им, охотились на поджигателей, а не гонялись за мирными магами.
— Без разрешения торговать здесь нельзя, — буркнул стражник. — Но если очень нужно, зайди в Китаамоши. Колдунов здесь в избытке, здесь другого не хватает… Зайди и в лавки, если хочешь, но едва ли потратишь много денег. Две недели как закрыта граница, лесных товаров к нам больше не возят. Спроси, может, найдёшь что из старых запасов…
Речник вздрогнул.
— Граница Мвакевени закрыта? — переспросил он. — И в лес теперь нет дороги?
Стражник впился в него пристальным взглядом.
— Норси сплели ветви на своей стороне — две недели назад, как я уже сказал. И тогда же мы закрыли северные ворота. Если тебе дорога жизнь, Ти-Нау, ты не полезешь в лес. Норси слов на ветер не бросают — и не промахиваются.
Нецис ледяными пальцами сжал запястье Речника и кивнул.
— Досадно. Если так, то не суждено мне отведать норских солений и копчёностей. А что так потревожило норси?
— Пожары, я думаю, — пожал плечами йонгел. — Мы их не трогаем, они нас — тоже. Скорее всего, они услышали об уачедзи. Хорошо им живётся! Хотят — откроют ворота, хотят — закроют. А закрой мы ворота, куманы нам полгорода сожрут. Хаэй! Убери стадо от ворот! Ты проспал свою очередь. А с тебя, алхимик-чужеземец, два медных зилана — и можешь проходить.
«И тут повсюду Орден,» — Речник с каменным лицом смотрел, как выбегают из переулков осёдланные птицы, и Всадники Изумруда с их спин оглядывают прохожих пронизывающим взглядом. Некромант, сидя на краю панциря, выспрашивал дорогу, удобную для Двухвостки — те улочки, в которые путники сунулись по незнанию, оказались ей узки — и делал вид, что не замечает «изумрудников». И он их не заинтересовал — они промчались мимо, не ответив на его вопросы.
«По крайней мере, они тут делом заняты,» — вздохнул Фрисс, принюхиваясь к горячему ветру. Гарью не тянуло ниоткуда.
— Поедем за разрешением? — тихо спросил Речник, ткнув Некроманта в спину. — Снова заночуем в Китаамоши?