Кислорода не хватало, его было так мало в бурлящей крови, когда я чувствовала его давление, хват его рук, его язык, касающейся мочки уха. Мне не хватало воздуха, когда я выгибалась под ним, в мольбе прижимаясь к нему.
Мне не хватало воздуха. И он был не нужен.
Нужны были его губы, сейчас так жестко целующие, нужен был только он сам, одним резким грубым рывком корпуса и бедер с эрекцией, вжавший меня собой в стену, которая каким-то сверхъестественным чудом не расплавилась от меня, того, что со мной происходило и что он со мной творил. Одной рукой удерживая мои над головой, а второй так поверхностно, так нежно скользя от моей шеи, по груди, по боку и по животу, так убивающе медленно, когда грубо прижимал собой к стене. Целуя нежно и изредка до грани боли прикусывая мои зудящие жадные губы.
Его пальцы цепанули пояс на талии и с нажимом пошли ниже. Просительно прижалась ягодицами к его бедрам, к его эрекции, просто истекая. С трудом выдохнула:
- У тебя презы с собой же?..
Усмешка по его губам, краткий кивок и мольба моего разума, затухающего, сдающегося пламени, когда его пальцы приподняв подол платья, скользнули еще ниже, до точки, пульсирующей едва не болью:
- Только не в подъезде…
Сожрал поцелуем окончание просьбы. Сожрал мой обрыв в дыхании, когда меня начало разбивать от его пальцев, сдвинувших давно влажную ткань нижнего белья. Сожрал мой протяжный сбивчивый стон, рожденный своими пальцами осторожно и неторопливо вторгшихся внутрь. Глубоко внутрь, до ярчайших искр в густом и жарком полумраке сознания. И еще раз, задевая подушечкой большого пальца пульсирующую и крайне чувствительную точку в подыхающем под его поцелуями, давлением и прикосновениями теле. И еще. Ненасытно испивая мои стоны поцелуями.
И все же уступил.
Освободил от своего плена мои руки, когда я особо требовательно дернула ими, чтобы в следующий момент в полубреду вцепиться пальцами в его ремень, который непременно надо расстегнуть и…
- Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… прошу… ну пожалуйста, - стонущими всхлипами с моих губ, когда почти в отчаянии прижималась ягодицами к его бедрам, а мои руки снова брали в плен, прижимали к стене и продолжали. Сводить с ума. Глубоким поцелуем. Глубоким проникновением пальцев. Безжалостными хлыстами приближающими оргазм. Оргазм такой силы, когда кажется, что погибаешь. И ни сколь не жаль.
Накрыло сильно, до вскрика, разнесшегося громким эхо по лестничным пролетам. Накрыло до конвульсий, пытающих сжавшиеся мышцы. До судорог и полного помрачения сознания. Когда не осознала, что повисла на его руке, обхватившей поперек талии, пока меня разбивало, сжимало, разбирало на атомы. А он, отняв вторую руку от моих сжавшихся бедер, оперся ею в стену, сбитым дыханием трогая мои пряди, пока испепеление моего коротившего сознания, не начало брать паузу, позволяя остаткам разума мыслить.
Мышцы, нещадно покусанные отступающим оргазмом, напоминали желе, и я была чрезвычайно благодарна его рукам. Держащим нас обоих.
Оперлась горячим лбом о прохладу стены, вставая на неверные ноги, становящиеся еще более неверными при его кратком поцелуе моего плеча. Повернулась к нему лицом и забылась в глубоком поцелуе. Его губы еще ослабевшие, но так полные быстро вспоминаемым голодом. Насытился только один. Насытил. И слегка.
Хотя понятие «слегка» весьма спорно. Меня, глядящую на свои пальцы, вновь переплетенные с его, поднимаясь за ним на оставшиеся пару пролетов, внезапно посетило неожиданное, несправедливо и некстати забытое – немного проспавшись и пропидорасив свое жилище на случай, если действительно после свидания вернусь не одна, я совершенно забыла о важном – только разодрав глаза и встав с постели, я сняла с нее белье. И я совершенно забыла постелить новое, гарцуя по отмытой квартире торопливо собираясь к ожидающей меня Милашке.
- У меня постель не заправлена. – Сбивчиво, неловко проговорила, когда он отворял дверь на балкон, чтобы утянуть меня через него на мою квартирную площадку.
- Какой кошмар, не звони мне больше. – С осуждением отозвался Стас. Которого пару мгновений спустя я снова вжала в стену, жадно целуя и растворяясь в том же.