- Ты хоть к чему-нибудь отрицательно относишься?
Серые глаза улыбнулись. Матвей отправил шоколад под язык, явно намеренно не сомкнув расслабленные губы, когда прижимал языком шоколад к нижнему небу, и с немного нарушенной дикцией, произнес:
- Нет, а зачем? Из всего можно извлечь пользу.
Я хмыкнула и не ответила, снова занявшись процессом выковыривания арбуза в мороженом. Шоколад, нагретый его языком, начал таять и я слышала, как тихо сглотнул Матвей. Пониженный в тональности звук, сопровождающийся кратким движением адамова яблока на мужской шее. Хотелось ли поднять взгляд? Нечеловечески.
Но прекрасно понимая, что именно сейчас клубится в слегка опьяненных глазах, в упор глядящих на меня, продолжала невозмутимо копаться в ведерке. Заслуживающий моего внимания кусочек арбуза все не находился, я уже перелопатила половину ведра, когда Ланг утомившись от факта, что его шоколадно-кофейно-коньячные флюиды не приносят должного результата, со значением в интонациях, посоветовал:
- Ты бы задумалась и взяла на заметку мое жизненное кредо, Яскевич. – Я все же посмотрела на него, подносящего к губам чашку с кофе. - Действительно из всего можно извлечь пользу, главное - подход.
Зрительный контакт установлен и за столом вновь разлился почти привычный вайб, когда Ланг не стесняется того, что он меня хочет и знает, что это заметно. А еще явно будучи в курсе, что это не всегда безответно.
Чувствуя теплую тяжесть рожденную в солнечном сплетении откровенным мужским взглядом, скрестила ноги, когда эта тяжесть все напитываемая набирающим силу жаром и однозначным выражением его глаз, начала по венам спускаться вниз живота. Оглядывая край стола, попробовала призвать Ланга к здравому смыслу:
- Матвей, сколько уже наше общение длится? Года два, не меньше. И никаких сдвигов в желательную тебе сторону не происходит. Так, быть может, ты уже...
Матвей закатил глаза и резко и с железобетонной уверенностью прервал:
- Во-первых, ты воплощение мужской мечты - девушка, умеющая объяснять, что ее не устраивает словами через рот. Это дорогого стоит, когда не надо постоянно ребусы разгадывать, в догадках теряться и создается впечатление, что она сама и все вокруг знают, что и когда мне надо этой девушке говорить, только мне одному забыли бумажку с инструкциями дать. Мы с тобой общаемся около трех лет и у меня ни единого раза этого ебанного ощущения не возникало. Сорри за мой французский, - покачал головой слегка раздосадованный и раздраженный Ланг, потянувшись за своей бутылкой.
- А говоришь, что ничего не бесит, - развеселилась я.
- Во-вторых, у тебя есть сердце, хотя на первый взгляд так не кажется. - Прищурено оглядывая налитый алкоголь, невозмутимо продолжил он.
- А в-третьих, оно бьется, - догадливо дополнила.
Матвей негромко рассмеялся и, отпив, внезапно огорошил:
- А в-третьих, я тебе не интересен...
- Мазохизмом повеяло, - искренне раздосадовалась, не став дослушивать опус.
- Не перебивай. – Осуждающе качнул головой, поднимая на меня взгляд и одновременно откидываясь на спинку кресла, расслабленно свешивая пальцы с бокалом с подлокотника, - я тебе не интересен как кошелек и перспектива. – Ну здесь он заблуждался, конечно, но поправлять я не стала. - И можешь считать меня чересчур самоуверенным, но я руку на отсечение дам, что если бы не одна моя вредная привычка, у нас с тобой были бы отношения. Я уверен, что просто огненные отношения. Циничный мерзавец и саркастичная стерва. Прекрасный дуэт. - Привстал на кресле и потянулся бокалом, чтобы чокнуться им о мое ведерко, прежде чем в два глотка осушить.
- Для стендапа да. - Уточнила я, разглядывая слабый потек коньяка на стекле стенке его бокала. Перевела взгляд на Матвея, скрадывающего жесткость алкоголя глотком кофе, - а так циничный мерзавец мало подходит для нормальных человеческих отношений, не находишь?
Ланг отставил чашку и, глядя на нее, несколько мгновений о чем-то размышлял, а потом не слишком старательно попробовал съехать с темы:
- Во всем виноват яд, убивает все человеческое.
А мне эта тема была интересна, поэтому я резонно возразила:
- Яна кинул ты, а не дурь.
Матвей прицокнул языком, с иронией глядя на меня. Вновь отпил кофе и, чуть погодя, все же вернулся к тому, о чем прежде не раз отказывался разговаривать со мной:
- Я забрал только полагающиеся мне деньги, и то, в период, когда точно знал, что Ян сможет отдать так, чтобы не оказаться в критическом положении. – Отсалютовал бокалом коньяка мне, прежде чем отпить и напомнить, - а мог бы просто подать в суд. И забрать фирму.