- Слу-у-ушай, - потянула заинтригованная Абрамова, - ну объективно, ну крут же. Я не говорю о серьезных отношениях, но просто для поднятия самооценки можно же разок его попробовать. Или ты боишься им увлечься и забить на Сингапур?
Поморщилась, не ответив, ибо Катя ударила если не яблочко, то очень рядом, что, разумеется, не могло не уязвить самолюбие. Поразмышляв, все же признала:
- Вот если бы Матвей помимо траха, денег и принимать его таким какой он есть, еще что-то предложил, мне кажется, тогда я действительно могла бы соблазниться. Но это не точно.
- Что предложил? – Абрамова явно была в замешательстве, и даже не видя ее, я могла бы поклясться, что ее глаза округлись, когда до нее дошло, - ваниль? Яскевич, я тебя не узнаю.
- А может, я хочу ванили? – Справедливо возмутилась я не обращая внимания на скептичное Абрамовское: «три веселых «ха». Тебе самой не смешно?», робко помечтала, - может, я любить хочу. По нормальному. Адеквата.
- Вот это у тебя запросы, конечно, - присвистнула палач моих надежд.
- Невысокие, между прочим. Адекватный, галантный голубоглазый мужик, предпочитающий черный цвет. Всё, большего мне не надо. Ну, еще приветствуется наличие мозга и высокий рост. Хорошее телосложение. Присутствие вкуса. И бабла, разумеется. Чуть про хороший запах не забыла. А, и самое главное – чувство юмора. Ну и всяких там еще мелочей страницы на две-три.
- Короче, берем Ланга, и за исключением галантности, адекватности и голубых глаз – вот он твой идеальный мужик, даже ходить далеко не надо, - с ехидным смешком подытожила Абраша. Я только открыла рот, но она сама добавила, - правда у него есть маленький наркоманский секретик, который сложно минусовать. А вообще, если бы не критерий «адекватность», я бы сказала, что, возможно, ты еще встретишь свой идеал.
- Да. Тебе же повезло. – Резонно возразила, наблюдая за Глебом, явно затосковавшим без дела и начавшим заниматься освещением, которое педант-Абрамова все равно переставит. - Вдруг и мне тоже повезет, главное систематически заниматься аффермациями и правильно посылать сигналы в космос.
- Ага, повезло... – С сомнением повторила Катя. - Пашка мне сказал, что у нас будут красивые дети. Где-то расхохотался мой косметолог. И дерматолог. И фитнес-тренер. Светке, моему цирюльнику, позвоню, тоже повеселю.
- Уже про детей заговорил? – восхитилась я прыти еще не освоившегося Катькиного ухажера. - О, это так ми-и-ило. Только странно.
- Не то слово. – С недовольством пробормотала она. - Так, всё, я тут и уже поднимаюсь.
Разумеется, Абрамова по прибытии тут же развела бурную деятельность, ибо все мы с Глебом сделали неправильно. Не так был настроен фокус, не так поставлены камеры, не так выставлены октобоксы и отражатели. Она торопливо все исправляла, чтобы в кадре смотрелось приемлемо, прислушиваясь к Глебу, корректирующему ее по психогеографии. Это такая вещь из загадочного мира психологии, которая направлена на выстраивание комфортной обстановки для гостя/пациента.
Пока Катя и Глеб состыковывались в том, чтобы выстраивание приятного кадра идеально сочеталось с восприятием обстановки приглашённой на съемки гостьи, я вчитывалась в сценарий, хотя уже почти вызубрила его, но повторение – мать учения, а в нашем деле ошибки могут иметь последствия. Глеб и Абрамова, наконец находящие точку соприкосновения в расстоянии между креслами, в степени освещения, должного сокрыть мой профиль в кадре почти полностью (не только для комфорта гостьи, но и необходимой атмосферы на площадке), почти перестали разговаривать, а я фактически полностью настроилась, когда мой телефон оповестил, что мне пришло сообщение.
Открыв его и недолго подумав над поступившим в смс предложением, все же ответила согласием и отослала абоненту адрес центра, где мы арендовали студию. Несколько минут спустя проверив саму себя и убедившись, что историю я запомнила фактически в деталях, сообщила ребятам, что я ненадолго отлучусь и покинула студию.
Спускаясь по лестнице на выход, я думала о том, что мой старый добрый знакомый Матвей Ланг был нарциссичным гением с вусмерть порочной душой, которого и презираешь и восхищаешься, потому что он одновременно и чрезвычайно циничен и обезоруживающе честен. Это однозначно поразительный микс.