Изобразив недоумение, развела руками и пожала плечами. Матвей, с укором глядя на меня, потянулся за своей бутылкой.
- Что за Лера? - заинтересовалась, глядя на плеск коньяка в бокал.
- Это второй человек из трех. С которым я бухаю. Быкова.
- Ты с Валерией Леонидовной бухаешь? - я выпала в осадок, когда перед моим внутренним взором предстал грозный предводитель юридической орды Ланга.
- Ты с ней никогда не пила? – неподдельно удивился Матвей. - Даже на корпоратах? У-у-у, ты многое потеряла, она вообще... крейзи. Но, черт, какая же она крутая!.. Была бы лет на тридцать моложе. Хотя бы на двадцать. Да даже на пятнадцать. Эх…
Матвей фальшиво взгрустнул, я рассмеялась. Он, мимолетно мне улыбнувшись, расслабление развалился в кресле, подавшись вперед к столу и опустив на столешницу локоть правой руки, подпер кулаком голову, указательным пальцем левой мерно и медленно постукивая по стеклянной грани своего бокала. Повисшая тишина, когда мы смотрели друг другу в глаза, напиталась легким томлением, снова вызывая во мне совсем ненужные ощущения. Я только начала отводить взгляд, когда он, немного приподняв уголок губ, очень негромко сказал:
- На самом деле я знаю, что ты обо мне думаешь. – Посмотрел на беловатую пыль, оставшуюся от дорожки, - мефедрон, как классический представитель психостимуляторов, вызывает эйфорию, желание откровенничать и усиливает эмпатию. Соображаешь лучше, мир кажется прекрасным, люди чудесными. – Сглотнул и палец перестал постукивать по бокалу. - А еще меф придает смелости для откровенного разговора. – Снова посмотрел на меня, внутри напрягшуюся, не понимая, куда сейчас он поведет. - Я хотел сказать тебе спасибо за поддержку, но слов подобрать не могу.
- Какую поддержку? – искренне изумилась я, действительно не припоминая ни разу, чтобы я это делала. Вот обосрать, побесить, пошутить – это да, это за милую душу, между нашими увлекательными диалогами (где я порой искренне восхищалась им и благоговейно ему внимала, но никогда этого не показывала), а интимные разговоры и сопереживание, такого еще не было и я к этому не стремилась.
- Поддержка бывает разной. – Улыбнулся, снова начав постукивать по бокалу и изучающим взглядом скользя по моему лицу. - Иногда, чтобы человек пришел в себя и посмотрел на некоторые вещи реально, нужно быть с ним честным. – Его глаза потемнели, я поняла, что сейчас он скажет то, чего я не хочу слышать. Только отрыла рот, но он отрицательно повел головой, снова призывая не перебивать, - и это сейчас прозвучит не так серьезно, как есть на самом деле, но я в тебя действительно влюблен.
- Матвей... – внезапно слегка севшим голосом начала я, с неприятным удивлением отмечая, как сердце пропустило удар. Прикрыла глаза, обретая над собой контроль, когда он снова отрицательно покачал головой и продолжил:
- Есть очень простенький тест, дающий понять, что ты чувствуешь к человеку. – И его голос изменился, стал глубже и тверже, когда я снова собиралась его прервать, - не перебивай, я же ничего у тебя не требую, ни к чему не склоняю и не принуждаю. Я попросил меня выслушать и ты открыла дверь. – Немного подождал, глядя на молчащую меня, уверенную, что я взяла себя в руки и без эмоций улыбнувшуюся и кивнувшую, мол, продолжай. - Так вот, тест. Как я уже сказал, очень простой – нужно всего лишь представить, что человека нет. Что ты с ним уже никогда не встретишься, - в еще расширенных зрачках, будто поглощающих свет, мелькнуло что-то неоднозначное, трудно характеризуемое. Он скользнул взглядом по моей шее, груди, остановился на руках, скрещенных на левом подлокотнике. - Не поговоришь с ним, - голос понизился, когда он взглядом шел по моим пальцам. Немного похолодевшим от дальнейших его слов, - не коснешься. – Он снова посмотрел мне в глаза, закусил губы на мгновение, прежде чем вновь заговорить, - и ничто этого не исправит. Вот просто нет этого человека и всё, он умер, скончался, навсегда. Представляешь себе это и абсолютно все понимаешь. Кто он для тебя, что именно ты к нему испытываешь. На что ты готов ради него. – Голос его понизился фактически до шепота, снова подло проникшего в кровь и оплетая вновь пропустившее удар сердце, когда он сглотнул и произнес, - и если бы ты только шанс мне дала... один блядский шанс, Яскевич.
Вот зачем он пришел. Мне по разному признавались в любви, но впервые вот так. Открыто, глубоко, на обнаженных чувствах. Я совру, если скажу, что у меня не возникло соблазна с учетом обстоятельств – он собрался завязывать с наркотой, отказался от своего окружения и несколько раз сначала намекнул, а потом и в лоб заявил, что хочет отношений. Со мной, которая только недавно Абрамовой заявила по телефону о тоске по ванильке. И все так красиво, что действительно слегка бьет в голову воодушевлением и желанием согласиться, но есть маленький нюанс – он сейчас не только в алкогольном опьянении, беседы у нас уже были, правда, не настолько откровенные, да и с учетом его непостоянства в стремлениях, дальнейшее вполне предсказуемо.