Ругнувшись, в один скок преодолела расстояние до рюкзака и даже успела подхватить его. Не рассчитала только одного – когда в босоножках стоишь на прорезиненном коврике, это одно, но когда подошва встречается с мокрым глянцем плитки, это совершенно другая история.
Испуганно прижав рюкзак и телефон к груди, готова была к падению, хотя инстинктивно боролась за равновесие, но вторая нога тоже проиграла, однако меня и рюкзак благородно спасли.
Обоняния достиг шлейф свежего парфюма, когда твердый, почти болезненный хват за левое плечо и правую руку резким рывком прекратил воздействие гравитации на меня и дал секунды напряженной мне взять опору под собой.
Сердце бахнуло где-то у горла, разлив запоздалый адреналин по сузившимся сосудам.
- Вы в порядке? Стоите? – раздался над ухом негромкий баритон, удивительно сочетающийся с запахом в обонянии и крепчайшим хватом на мне.
Утвердительно кивнула, ощущая спиной чью-то грудь. Хват чужих рук тут же расслабился, а через секунду вовсе исчезли прикосновения.
Пульс еще был немного ускорен, когда я оглянулась.
Уборщица, собирая воду, изумлялась, что вторая дверь была открыта, а мой спаситель, удостоверившийся, что со мной все в порядке, присел на корточки, собирал свои оброненные, благо не в лужу, бумаги. Оторвав взгляд от него, я тоже присела на корточки, чтобы поднять свои слетевшие очки и одновременно сообщая по телефону заинтригованной Милаше, что я перезвоню.
Сунув мобильный в карман комбинезона, потянулась за ближними ко мне листами, скрепленными степлером, усилием заставляя себя отвести взгляд от находящегося рядом мужчины, который длинными, ровными пальцами поднимал с пола знакомое согласие на лечение.
И с него очки не слетели, к сожалению.
Лицо, немного склоненное вниз и вбок, наблюдающее за своими пальцами, с правильными пропорциональными чертами и высоким лбом. Тёмно-русые волосы острижены в аккуратный короткий полубокс, а равномерно загорелая кожа, легкая небритость, придавали ощутимое мужское обаяние. Но мой взгляд притянула выразительная линия губ. Сейчас чрезвычайно расслабленно и чуть досадно улыбнувшихся, от чего на впалых щеках обозначились намеки на сумасводящие ямочки.
Я протянула ему договор с клиникой, пытаясь вглядеться в его глаза, сейчас преступно скрытые очками, сквозь затемненные стекла которых в подробностях не рассмотреть, но и без того было понятно, что едва ли там что-то испортит впечатление, ибо и телосложение прекрасное. Высок, даже в присяде, я с уверенностью могла заключить, что он высок. И, благодаря не слишком скрывающим фигуру шмоткам в виде простой белой футболки, джинсовых шорт и кроссовок, очевидно, спортивно сложен.
- Спасибо, - негромко произнесла, глядя за пальцами, потянувшимися к протянутым мной бумагам.
Как матерый фетишист красивых мужских рук залипла на ровные, длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. И когда он сжал договор, стала выраженнее анатомическая табакерка под основанием большого пальца, беспощадно скульптурируя и без того красивую кисть. Матерый фетишист, слегка насытившись, неслышно глубоко вздохнул и я посмотрела в его лицо.
Он улыбнулся краешком губ, задерживая ответный взгляд и отчего-то не торопясь изымать договор из моих пальцев. Глядя в его лицо, я понимала, что пауза затягивалась, но понимала будто отдаленно. Только хотела что-то сказать, еще сама не зная что, но он, кашлянув, кивнул в сторону соседней двери, где неторопливо натягивала бахилы вошедшая в клинику большая семья, с любопытством поглядывающая на меня, него и уборщицу:
- Извините. Я торопился, решил выйти через эту дверь и не заметил ведро. - Голос низкий, глубокий, неспешный, в нем нет ни капли волнения и зажатости.
- Благо меня заметили. – Улыбнулась, расцепляя пальцы на бумагах, поднялась с корточек, одновременно закидывая рюкзак на плечо.
Выпрямилась, чтобы разорвать недозрительный контакт, ибо он оказался невероятно приятен вблизи, хотя обычно бывает наоборот. У близоруких частенько такое случается – мир полон красивых людей, занимательных вещей и чистых помещений, пока у тебя минус диоптрии, да и очертания его глаз угадывались за темными градиентными стеклами, и когда он смотрел на меня в упор при малом расстоянии, в этом его запахе, создавалось почти дурманящее ощущение, запускающее тяжесть в места прикосновений его пальцев.
Разглядывая свои очки, напоминала себе реальное положение вещей: просто красивый мужик, с просто приятным запахом и просто приятным голосом, просто подхвативший, когда падала. Все просто.