- Меня, наверное. – Задумался он, слегка нахмурившись и глядя строго перед собой, становясь в очередь на выезд на проспект и не стараясь, негромко пропел, - мама ама криминал.
Веселья во мне, как и очарования вновь поубавилось, ибо тотчас на задворках сознания воцарилась пока легкая настороженность, напомнив, что в каждой шутке, как известно, доля шутки. А вот у таких субъектов, с шикарным чувством юмора и уникальной манерой подачи, велика вероятность делиться правдой в видоизменённом формате под напылением иронии, а потом смотреть в глаза с полноправным осуждением и заявлять: «ну я же говорил» и ничего не докажешь, потому что тебе и вправду говорили, а то, как несерьезно ты это восприняла, уже исключительно твои проблемы.
Его слова о брате, отбывающем срок, уже не казались мне просто шуткой. Может я и ошибалась, но всегда лучше перебдеть.
Усаживаясь удобнее в кресле, не скрывая критичного отношения к сказанному им и вещам такого рода в принципе, спросила:
- Вы же не серьезно, верно?
Потому что я знала, сколько стоит такая машина и с «ама криминалами» мне никак нельзя связываться.
- Как никогда серьезен. – Ответил он, спокойно кивая и неотрывно наблюдая за плотным потоком. - В двенадцать лет я ограбил огород. Мой бро Арс, настоящий гэнгста, сказал, что там яблоки бомба просто. Продадим - поднимемся. В нас стреляли. Солью. К счастью, мы выжили.
Улыбнувшись, покачала головой и отвела взгляд. Перед тем как влиться в движение по проспекту он уточнил адрес. Назвала и отринув мысли о стеснении, направила на себя поток кондиционерной прохлады, вытерла вновь выступившие слезы и, украдкой посмотрев на него, уточнила:
- И это вы на яблоках так поднялись?
- Отчасти и на них, но вид плантаций и фазенд был не принципиален. В основном на удобрениях, так сказать. Так же занимались мульчированием почвы, защитой от бактерий, болезней и вредителей всяких. Но дело не пошло и я бросил этим заниматься.
Загадка на загадке, и я как приверженец прямолинейности и любитель конкретики терпеть их не могу, а здесь у меня возникали ассоциации с любимыми чатиками, где можно трындеть что угодно, разминая фантазию себе и психику собеседнику. Разница в том, что там я, увлекаясь, часто наносила психические травмы и причиняла тяжкие переломы логики, а здесь не исключена вероятность, что они будут у меня. И мне это нравится, ибо как говорил Тай Лунг из «Кунг-Фу панды»: наконец-то достойный соперник.
- Как все загадочно, мистически и таинственно, - восхищенно заключила, а потом, копируя рабочие интонации Демьяна, фактически потребовала, - и все-таки чем занимается владелец не черной жемчужины в перерывах между абордажами?
Но и здесь меня не осадили, хотя, честно говоря, я этого ждала, но он явно был намерен удерживать диалог в приятном ироничном ключе с поверхностными нотами флирта, что намекнуло на стойкость манипуляторным воздействиям, ибо:
- А как же магический шар, дающий ответы, а, экстрасенс? – с отдаленным намеком на подначку в ровных интонациях спросил, останавливаясь на светофоре и поворачивая лицо ко мне.
Выглядел серьезно, а в глазах смех и выглядело это завораживающе. Не только из-за выражения глаз, просто все в комплексе… Он сидел за рулем примерно так, как и я любила сидеть, а мама это называла: «ездить лежа в кресле. Гинекологическом». Совершенно расслабленно, левая рука локтем на подлокотнике двери, ладонь на бедре и почти снизу удерживает руль, а локоть правой руки на подлокотнике. Ноги разведены, левая стопой ближе к сидению, чтобы ладони, лежащей на ней, было удобнее удерживать руль. И какие это ноги и бедра… очень захотелось на них посидеть. Особенно когда поднимаешь взгляд с них выше по корпусу. Крепкому, и с совершенно плоским животом, хотя в таком положении тела иногда создается иллюзия лишних килограмм. Взгляд еще выше, по шикарным плечам и рукам, глядя на которые понимаешь, что мужчина следит за физической формой идеально в меру, без этих перегибов когда ткань на буграх трескается, или недогибов, когда видно что про мышцы не забывают, только если их специально напрячь. И в довершении лицо, контраст глаз и их выражение, и когда смотришь прямо в его лицо, встречаешь взгляд таких глаз, то кажется, что перед тобой третий человек, в профиль один, с другой стороны профиль другой, в анфас третий. И все это вместе не било в голову боксерском ударом, но мысли путались, однако оставляя право на разум, потому что от него не несло животным сексом, от него веяло эротикой…