Добравшись до Абрамовой, волочащей навстречу мне свои баулы, словно бурлак баржу через бурлящую Волгу, я высказала все, что думаю об этом рынке и людях сюда приезжающих. Катя, с облегченным выдохом сгрузив свою бренную ношу в мой багажник и настроив раздельный климат в салоне, согласно кивала и возмущалась вместе со мной, предлагая давить придурочных прохожих, снующих по идиотской парковке.
Когда мы все-таки сумели выбраться из филиала ада на Земле, Абраша, дымя в окно, распространила в салоне вместе с дымом запах своей гениальности:
- У меня идея, правда, не моя, но она мне очень нравится. Давай заведем инстаграм красивой бабы и будем разводить арабов на деньги.
- Ты мент. – Угрюмо напомнила я, еще не совсем отошедшая после рынка.
- У каждого свои недостатки, - философски пожала плечом Абрамова. - Дёмка же в СК работает, он нам в помощи не откажет в случае чего.
- Я имела в виду, что ты работаешь в правоохранительных органах и тебе нельзя мошенничеством заниматься, а не то, что ты не потянешь нас прикрыть.
- Ты сегодня скучная. – Недовольно покосилась Абрамова на меня и немного посверлив оценивающим взглядом, поинтересовалась, - случилось что?
Случилось. Пару секунд спустя. Мне позвонила Лена и сообщила, что ее вызвали в лицей из-за нашего младшего брата, потому что он устроил там потасовку, а в виду того, что наши родители находились за границей, то на беседу вызвали ее, но у нее абсолютно нет возможности вырваться с работы и ехать нужно мне. О самой потасовке Ленка почти ничего не знала, Макс на уроке и говорить пока не может, а в сообщениях как всегда отморозился тем, что лицей раздул из мухи слона.
Выматерилась, когда Макс отклонил мой звонок и прислал малоинформативное: «я на уроке. Они все преувеличивают, я просто толкнул одного придурка, он разнылся и нажаловался Перовой». Макс с четырех лет занимался хоккеем и благодаря желанию, характеру и упорству, в этом году прошел тяжелейший отбор и подписал трехгодичный контракт с командой, состоящей в Молодежной Хоккейной Лиге. И центральным нападающим в первой пятерке он был не просто так. Я знала, как он умеет и может толкать. Поэтому, передав свой телефон Абрамовой, согласной изменить маршрут добавив в него пункт остановки в лицее, попросила ее уточнить у Макса в смс, за что именно и сильно ли пострадал некий придурок.
Макс ответил, что тот обидел девочку и заверил, что физически придурок не пострадал.
- Вот что за манера загадками говорить! - разозлилась я, - и ездить, как еблан! Ну дава-а-ай! – сквозь зубы потребовала, крайне близко подъезжая к заднице впереди едущей машины ДПС.
Но патруль, несмотря на имеющуюся возможность и мой намек, не стал перестраиваться, чтобы освободить мне полосу. Наоборот, автомобиль начал сбавлять скорость, явно из вредности вынуждая меня плестись за ним и злиться сильнее.
- Правая полоса свободна, - заметила Катя, откладывая мой телефон на консоль.
- Там уже сплошная из-за съезда. – Покачала головой я, с ненавистью глядя на впереди идущий автомобиль и змеей прошипев, - гвоздей тебе в ноги, ни путей, ни дороги!
- Так до съезда еще ехать и ехать, - незнамо для чего осенив машину ДПС святым знаком, возвестил пассажир, не имеющий водительские права и полагающий, что на дороге можно спастись логикой. - До него успеешь по правой их обогнать.
- Пересечение сплошной это штраф. – Недовольно пыхтя, просветила я.
- То есть он тебя вынуждает перестроиться, чтобы нахлобучить за это? – Очень удивилась Абрамова, - вот скотина какая!
На мосту, после съезда, я перестроилась вправо и опередила экипаж, но сотрудник, которому не понравилось мое прежнее поведение, использовал громкоговоритель, по которому назвав марку моей машины и госномер, потребовал прижаться вправо. Ага, на мосту, чтобы меня вообще прав лишили, ну что за подлые люди?!
- За что? - удивленно оглянулась Катя на машину, включившую бесящую меня «люстру».
- Придерутся за тонировку, а по факту за то, что в жопу дышала, требуя убраться. - Меня перекосило от злости, я включила поворотник и стала неторопливо приближаться к обочине, чтобы съехать на нее там, где кончался отбойник.
- То есть ты тонированная дышала в жопу гаишникам, а теперь возмущаешься? – развеселилась моя подруга, с удовольствием глядя на злобную меня, одной рукой приподнимающую в вырезе грудь, второй вынимающей из кошелька тысячную купюру и коленом подруливающей автомобиль к съезду на обочину. – Может, Дёмке позвонить?