Если по первости, когда мы с Абрамовой только сливались с этой компанией, подколы Алмата казались жесткими, а он сам создавал впечатление забывшего выйти из сценического образа, то со временем битвы Ала и Санька стали любимой рубрикой. Особенно, когда Саня слегка выпивал, тогда его коротило сильнее и он отвечал Алу исключительно песнями. Без рифмы и одинакового мотива, с обилием обсценной лексики, но как-то неожиданно лирично и самобытно.
Саня на рефлексе показав ему фак, посмотрел на Глеба, что-то быстро печатающего в телефоне, и раза с третьего произнес его имя. Глеб, не отрывая взгляда от экрана, в ожидании приподнял бровь, но Саня решил несколько мгновений помолчать, пока активировавшийся логоневроз не снимет судорогу с голосовых связок.
Затосковавший без дела и денег Ал захотел развлечься любимым способом – до кого-нибудь докопаться. Его фаворитной жертвой в этом деле всегда был Саня, который уже заподозрил неладное по саркастическому смешку Алмата, дождавшегося, когда тот на него посмотрит и он действительно смешно и очень похоже передразнил его:
- Гы-гы. Гы-гылеб.
- Пи-пидорас. - Праведно вознегодовал Саша.
- Глеб-то? – перевел стрелки Ал. – Ну да, здесь я с тобой согласен.
Мы с Абрамовой переглянулись и ухмыльнулись.
- Вот тебе повезло, да, Ал? – Докуривающий Глеб, все так же глядя в телефон, кратко посмотрел на Алмата, усмехнувшегося и по-пацански подавшего ему руку:
- Никакого пидорства, - отрицательно покачал головой Ал, крепко сжимая руку Глеба, и суровым голосом завершил, - только брутальная мужицкая любовь, - кивнул на Катю, в смеховом припадке стучащую лбом о плечо Глеба, - и вообще, у тебя есть борода, я скажу тебе да.
- Тонкий юмор, - хмыкнула я, задумчиво уставившись на гладко выбритого Глеба. - Прямо тончайший.
- Ты тоже не поняла? – обратился Глеб к Абрамовой, отрицательно покачавшей головой. - На западе «бородами» называют спутниц, подруг и жен мужчин, не желающих распространяться о гомосексуальной ориентации и прикрывающихся постановочными браками и отношениями с женщинами. Таким образом, Алмат Магжанович, опасающийся, что о его предпочтениях узнают поклонники и земляки, тонко пошутил, что при наличии у меня прикрытия, он согласен вступить со мной в половую связь.
- И отношения. - Дополнил Алмат.
- Это само собой. Я тебе что, портовая девка какая-то? Я храню свой цветочек для большой и чистой любви и дам совать его только в первую брачную ночь.
- Сорвать. – Поправила я.
- Это не оговорка, - возразил он.
Мы рассмеялись и Саня, обратившись к Глебу, к концу слегка затроил:
- Когда я говорил, что приму тебя любым, я упоминал, что о подробностях твоей личной жизни слышать н-н... не хочу и п… п-п-п… п…
Расхохотавшийся Алмат начал делать предложения, что там зашифровано за «п-п-п», доводя нас с Катей до истерики, потому что Саня, упорно не обращая на нас внимания, пытался разблокироваться самостоятельно и завершить. Глеб, упрямо верящий в Сашин успех, быстро закипал из-за Ала, вошедшего в раж, и нас с Абрамовой, напоминающих уже охрипших гиен. Разозлено посмотрев на Алмата, после его очередного убийственно панча, он фактически рыкнул:
- Дай ему сказать, что ты до него докапываешься?
- Я? да бог с тобой. Просто Санек...
- Заткнись.
- Так он и молчит же! Я говор...
- Заткнись нахуй, Ал! Просто помолчи с полминуты. Просто. Тридцать. Гребенных. Секунд. Помолчи. – Глеб сжег его вглядом, чем слегка урезал поток девичьих слез, ибо фонтан сатирического изобилия на время прервался. Глеб посмотрел на уже уставшего, но все же идущего к своей цели Саню и велел, - давай, рожай, что ты там хотел.
И Ал, конечно, не удержался:
- На «п» начинается, как я понял.
Нас опять вынесло, а Глеб осатанел:
- Алмат! Ебал я твой рот!.. И не смей разгонять эту фразу! Заткнись! – Он, конечно, повысил децибелы, но не так, чтобы заинтересовались прохожие, в основном используя напалм во взгляде, что только подстегивало сарказм Ала, только открывшего рот, но Глеб рявкнул, - заткнись или всеку, блядь! – Я, сжав губы и подавляя скулеж, шагнула к Алу и обеими руками закрыла ему скалящийся рот и стиснула для верности. Озверевший Глеб перевел взгляд на Саню, - говори. Говори! Для чего я его заткнул, нахуй?!
- П-п... э, п-п-п... а, похуй. - Сдавшись, махнул рукой Саня.
Мы с Абрамовой и до этого момента издающие крики помирающих чаек, сейчас просто на ультразвук перешли. Как только немного успокоились, то нас привлек перекресток в паре десятков метров от нас, откуда донесся зычный вопль: