Он вскружил мне голову. По незнанию, очень легко и совершенно непреднамеренно. Вот так, слезая с машины, когда трек подходил к завершению и была убавлена его громкость, улыбаясь своим друзьям и не видя меня. Не зная, что я его вижу, что я о нем не забыла, хотя думала, что миновала этот этап, и сейчас была почти покорена и думала, что мне с этим делать.
Вопросы были прежние.
И вопросы-то прежние, но обстоятельства новые. Странные сраные обстоятельства...
Заставляющие углубиться в типично женское: а что, если он не позвонил, потому что случайно стер номер, например? У меня пару раз так было. Или просто был очень загружен делами, подготовкой ко всеми этому… Да и в целом, если подумать, то к чему начинать плотно общаться, если знаешь, что скоро день рождения и там будет подобная компания? Исключительно мужская, давно ему знакомая в отличие от меня, и они на особой волне явно, это же как-то донести надо.
Поймав себя на том, что начинаю плыть по человеку, додумывать, выдумывать и оправдывать, усилием заставила себя вернуться к личным реалиям, где Абрамова, которая так и не посетила уборную, продолжала пританцовывать, но уже, конечно, по другой причине:
- Ал, давай я тебе заплачу и мы поедем уже. – Почти взмолила его она.
Он, фыркнув, заявил, что не может брать деньги с бюджетников, а когда я съязвила, что в зале явно не одни бизнесмены сидели (вновь усилием заставляя себя остаться тут, а не пялиться на других, через чур меня впечатливших), парировал тем, что он их не знает и поэтому с них брать деньги совесть ему позволяет. Абрамова так страдала, что я, сначала намерившаяся немного насладиться этим, все же сжалилась, подсказав, что сейчас-то в баре очереди определенно небольшие, если вообще есть. Катя, ошеломленная сим фактом и тем, что до нее он сам не дошел, едва не бегом ринулась в бар, чуть не столкнувшись с только вышедшим из проулка Ильиным и незнакомым мужиком, заметившим Ала, и они направились к нам.
Как оказалось, спутник Ильина и был тем самым директором, которого мы так ждали. Его звали Женей и он удивленно спросил у Алмата, для чего тот его ждет, ведь, как Ал и просил, Женя перевел ему гонорар на счет еще с полчаса назад. Алмат, забывший об этой своей просьбе, поставивший телефон на беззвучный режим до концерта и так и не снявший его, разумеется, не услышал уведомления о пополнении баланса и проигнорировал наши вытянутые лица и физически ощутимое разлившееся в воздухе желание убить его.
Женя напомнил Алу о необходимости завтра в обед быть уже в другом городе, раз не едет сегодня с остальным составом, как и Костя, тоже решивший задержаться в родном городе. Ал заверил, что билеты куплены и они оба завтра, как только сядут в самолет, сразу же позвонят Жене и тот, попрощавшись с нами, отбыл. Костя не ушел, чем заставлял слегка нервничать меня, так и неопределившуюся хочу ли я того, чтобы Стас меня заметил, или все же не хочу, и все чаще бросающую взгляд на Темникова и сотоварищи, которые проворонили то, что необязательный в обещаниях скоро явиться Ильин трется тут. К счастью проворонили. Точнее проворонил. Один, кое-кто. Но это могло в любой момент измениться, если Костя не свалит, а он как-то и не особо торопился. Сообщил, что после завершения этого тура он почти сразу отправится в новый, но уже с другим составом и по СНГ, а начнут с Беларуси, и спросил у Алмата:
- Там организатор Ревин, вроде. Ты его знаешь? Вроде год назад ты к нему катался, или я путаю? Ага, не путаю, судя по твоей ухмылке, это грандиозный человек.