- Нет-нет, - мотнула головой я, слегка сжимая его шею и дурея от того, что он одновременно с этим сжал мои волосы у корней, - что было после того, как ты обратился к господу?
Он приподнял уголок губ, глаза даже в полумраке потемнели. А у меня потемнело в разуме, когда губ коснулись губы. Первое прикосновение намеренно поверхностное, неторопливое, осторожное. Сердце ухнуло вниз живота и разорвалось на мириады тягучих, будто плавленая карамель, капель, обжигающих экстремально сузившиеся сосуды. Как пытка это аристократическое снятие пробы, когда жрать хочется неимоверно, но это необходимо возвести в степень вот таким трещащим по швам степенным поведением.
Невыносимо. Слегка отстранилась. Дыхание сбилось. Сбилось сильнее, когда посмотрела в его глаза с дьявольски пляшущими обжигающими тенями. Он приподнял уголок губ не то в полуоскале, не то в полуулыбке. И всё.
Резко подался вперед к жадно рванувшей к нему мне. Одно мгновение и будто провал в другой мир. Дикий, животный, горящий. Сжигающий. Всегда голодный, ибо насыщение нереально и никому не нужно. Очень знакомый.
Язык коснулся языка и остатки разума канули в полыхающие жаром сумерки. Обхватила его голову, придвинулась максимально возможно близко, когда целовал глубже, прижав исходящую жаром ладонь к моему лицу, пальцами другой сжимая волосы у корней до тонкой границы с болью и выпивая мое дыхание. Поглощая мой голод. Душу. Стон.
Сбитый, сдавленный от того, насколько сильно било огнем за грудиной, стекая невыносимым возбуждением вниз живота. Сразу после отзвучавшего ему в губы стона, меня жестоко лишили всякого шанса вернуться в себя – его ладонь с щеки пошла ниже, по челюсти, под нее, поднимая и поворачивая мою голову так, чтобы открыть ему шею. На задворках сознания пронеслось, что если он сейчас прикоснется к ней губами, я не сдержусь и секс начнется прямо сейчас и здесь. Попыталась оказать сопротивление – его пальцы в волосах стали жестче, почти болезненными, но это физическое ощущение разбилось в красочном уничтожении последней капли моего разума, когда он поверхностно, нежно, на отчетливом сумасводящем контрасте с хватом своих рук, пошел поцелуями по моей шее, порождая почти невыносимое наслаждение, жесткими электроразрядами идущими под кожей.
Едва ощутимо вздрогнул, когда я сняла руку с его плеч, и с нажимом пошла ногтями по так не нужной ткани на его груди, животу, до ремня. Отпустил мои волосы, и губы вновь в губы, сразу глубоко, но расстегнуть ремень не дал, сжав на нем мои пальцы. В протесте прикусила его губу. Не сильно, но весомо.
Отстранился тотчас, вызвав у меня еще больший протест. Но при таком резком прекращении контакта, остатки разума слегка воспрянули под слоем догорающего пепла. Стас на несколько мгновений задержал дыхание и прикрыл глаза. Облизнула истерзанные, припухшие губы, жадно глядя на слегка бледное в полумраке лицо. Кровь отхлынула. И понятно куда. Он раскрыл губы и негромко, с пьянящей хрипотцой произнес:
- Тут везде камеры, – убийственно естественно приподнял правую ногу, переставив стопу ближе к сидению, чтобы скрыть то, к чему я так тянулась несколько секунд назад, - а я не тонирован
- Можем пересесть. – Мой голос тоже понижен, когда я, с мучительной улыбкой качнув головой в сторону своей машины, догорала в контрастном пламени усмехнувшихся глаз.
- Давай. – Он непревзойденно управлял голосом. Сказано почти будничным тоном.
Тихо рассмеялась, подаваясь к нему и мягко отстраняя его пальцы, все еще сжимающие мои на бляшке его ремня. Подалась близко, опустив голову на его плечо и фактически зарывшись носом в черный ворот, с наслаждением втягивая его запах, накрыла ладонью выраженную эрекцию, тихо шепнув:
- Поднимешься на чай? – меня едва не прошибло дрожью, когда он, усилием восстанавливающий дыхание, ошибся в нем, закрывая глаза дрогнувшими ресницами, ощутив мои пальцы на эрекции.
- Нет, - отрицательно мотнул головой, слабо усмехнувшись, но даже его титаническая выдержка имела свой предел, поэтому он не соблюл достаточной паузы, где я должна была удивиться, насторожиться, растеряться, чем эта, как оказалось, слегка садистская натура, определенно периодически упивалась, - предпочитаю кофе. Найдется?
- Нет, - фыркнула я, порицательно прихватывая зубами так мучавший меня этим вечером кадык и с легким нажимом двинув пальцами по эрекции. – Будешь давиться чаем.
- Какая ты негостеприимная, - с улыбкой откинул голову на подголовник, прикрывая глаза. Сжал мои пальцы на эрекции на мгновение и не без досады поморщившись, отстранил, негромко сказав, - Кать, дай мне минуту.