О, ну конечно, с таким стояком под камерами ходить неприлично, а у человека строгое воспитание же. Почти пуританское. Вон как мучается, бедолажечка.
Не сумев совладать со склонностью троллить, добавив томления в сниженный голос, с интересом спросила:
- О чем ты сейчас думаешь?
Стас сжал челюсть, глаз не открыл, но в не спадающей атмосфере секса в салоне отчетливо разлилось его желание меня убить. Сначала жестко трахнуть, а потом убить. Но отвечать красиво он умел – не отрывая локтя от подлокотника, неторопливо, расслабленно переместил руку на мое левое колено. Стиснул на секунду и начал неспешно поднимать ладонь выше, до того предела когда фаланги мизинца, безымянного и среднего пальцев, самыми кончиками поверхностно скользнули по полоске моей кожи между замшей ботфортов и подолом платья. Под который он зашел подушечками пальцев с легким наклоном ко внутренней стороне бедра.
К своим тридцати я имела разный сексуальный опыт, но впервые меня отымели вот так, одним легким прикосновением, даже не особо пошлым – выше его пальцы не пошли. Ни выше, ни ниже. И едва касаясь.
- Я поняла, - тихо произнесла, преодолев мягкий спазм в горле, мешающий как сглотнуть так и дышать, глядя на его совершенно расслабленную ладонь, едва зашедшую за подол платья. – Минута, так минута.
Открыл глаза, глядя исключительно перед собой. Беззвучно сглотнул и неслышно, очень протяжно выдохнул, одновременно медленно убирая свою ладонь.
Прошло меньше минуты, когда он решил, что теперь можно. Я вышла из машины первой, краем глаза заметив его вполне понятное движение по направлению к бардачку. За защитой. Взял с собой, но не был уверен, что понадобится, поэтому не при себе. У меня было ровно тоже самое. Подготовка произведена, даже в клатче лежит, но особо твердой уверенности не имелось. Ведь, откровенно говоря, вот если совсем откровенно и честно: где я и где он. Кто же знал, что так похожи. Что он окажется настолько понятен. И близок; по очень особым критериям, часть из которых относится к категории сакрального. Как интересна жизнь…
Не прерывая шага, обернулась к нему, уже обошедшему свой автомобиль.
- Кать… - резко ускорил шаг, стремительно сократив расстояние, подхватив под поясницу до того момента, когда ошиблась с шагом, якобы внезапно встретив препятствие в виде ступеней, которых я не могла видеть, идя спиной к ним. Якобы. Улыбнулась, глядя в контраст глаз. Закрывающиеся, когда поднимал голову к чернильному небу, усмехаясь и закусывая губу. А в следующий момент поцеловав.
Так, как в самый первый раз – поверхностно, но убивающе нежно. Сильнее придвигая к себе меня, прогибающуюся в пояснице, обнимая его за плечи и шею, млея в его руках и прикосновении языка. В рассеянном свете фонарей и прохладе ночи таяла в его обьятьях и губах, в его сумасводящим запахе, в его контрастах в виде силы рук и тела, к которому меня прижимали, сжимая почти грубо, едва не до боли; и прикосновении его осторожных губ, неторопливо, но до остовов расщепляющих меня и мой до того так понятный мир. Его вкус – вкус контрастов, на редкость органично сплётшихся. Исключительно на редкость и исключительно органично. Особенно, когда он с опьяненной полуулыбкой неторопливо отстранялся, поднимая свой сползший тренч обратно на мои плечи.
Стук моих каблуков по плитке, писк магнитного замка отворившего дверь. Безмолвный, но понятный диалог, когда на первом этаже оба лифта оказались заняты погрузкой имущества жильцов, в столь поздний час завершающих переезд.
Вновь краткое свежее дыхание ночи, будоражащей нутро, когда вышли из подъезда и направились к двери пожарной лестницы. Прерывающийся полумрак, когда на наше вторжение срабатывали датчики движения, освещая лестничные пролеты. Он снова шел впереди меня. Шел расслабленно, легко и непринужденно касаясь подошвой ступеней, увлекая за собой меня, чью ладонь сжимал.
На третьем этаже из пяти нужных выдержка меня покинула.
На площадке между этажами сжала его пальцы, резко остановившись. Отреагировал немедля – также остановившись и через плечо бросив взгляд на меня. Улыбнувшуюся и толкнувшую его к стене. Толкнувшую грубо, а он это позволил, послушно отступив и врезавшись в прохладу окрашенной стены плечами, отдаваясь моему поцелую. Моим рукам, жадно, с дрожью идущим по его груди и плечам, на которых было так много ненужной ткани. Порвано выдыхал, поднимая голову, когда вновь коснулась зубами его горла, а он путал свои пальцы в моих прядях, прижимая меня к себе теснее, фактически вынуждая делать укус отчетливее. Путал в моих волосах пальцы одной своей руки, а пальцы другой с силой сжали мою ягодицу, вырывая стон ему в улыбающиеся губы. Вновь слегка приподнявшиеся, превращая улыбку в подобие отдаленного хищного оскала, так идущего ему, так естественного для него, жестко перехватившего меня и прижавшего грудью к стене, перехватив мои руки и замком врезав их в каменную прохладу над головой, когда он одновременно с этим коленом раздвигал мои ноги, прижимая к стене еще и собой.