Кровь не кипела, уже давно нет, ее почти не осталось в сожжённых сосудах. Сердце провалилось куда-то вниз живота и расплавилось в пламени преисподней, жадно и все жестче с каждым его движением отгрызающего части от разума, расплавившегося в горячей, полыхающей тьме.
Я попросила его остановиться, проскулила что-то, чувствуя предупреждающий выстрел, когда меня под ним атаковало легким онемением. В рябь сожжённого воздуха между нами шелестом его насмешка. Такая, когда он дикий. Когда в контрасте глаз, в таких разных цветах одна бездна. Ревущая, пожирающая все и не знающая насыщения. Он замер на секунду, внимательно слушая мой еще более громкий, уже испуганный скулеж, когда я поняла, что если он остановится надолго, все схлынет. Он не двигался секунду, а потом ударил особенно сильно, кусая за плечо и тут же скрадывая это нежностью поцелуя. И безжалостно швыряя меня за край.
Я не уверена в том, что именно со мной происходило физически под ним. Я не могла этого отметить. Меня парализовало. Конвульсии, терзающие мышцы сделали невозможным всякий контроль разума. Который разорвало от удара невыносимого наслаждения, разнесшего низ живота и пронесшегося острыми осколками по остаткам сосудов, по терзаемым мышцам. Под кожей, покрывшейся мурашками. Мерцающий мрак в сознании парализовал попытку хоть немного вдохнуть, потому что мне действительно не хватало кислорода, сожжённого в сжавшихся, сдавшихся легких, в агонии заставляющих работать голосовые связки, выдающих в скулящие стоны то, что я не сказала бы ему, будь я в себе. И он сцеловывал это. Снимал губами мои слова, давя языком на мой, мешая говорить.
Сцеловывал жадно, впитывая в себя, вбирая ненасытно, но не позволяя произносить этого вслух, понимая, что я вот-вот вернусь в себя… и не понимая, что я уже в себе и улыбаюсь в его губы совершенно по-другому поводу. Действительно, Стас ты космос…
- Подожди… - мольбой с моих губ, когда начал отстраняться, явно не собираясь продолжать, - а ты?..
- Одновременно, - слабая усмешка на его губах, когда падал на спину рядом, мучительно пытаясь восстановить сорванное дыхание, и прикрыв глаза дрогнувшими ресницами.
Одаряя и насыщающей, распирающей истомой, удлиняющей наслаждение; и покалывающим сожалением, потому что его оргазмы слишком красивы, чтобы их пропускать, даже если саму в этот момент разносит, разрушает и расщепляет на структурные составляющие.
Потом душ поочередно, мягкое прикосновение полотенец к телам и отстраненные разговоры за приготовлением нехитрого ужина. Нам надо поговорить, это витало в обволакивающей теплом атмосфере кухни, добавляя в нее тяжкие горьковатые аккорды. Стас сказал, что он согласен, что нам нужно поговорить, то есть ему тоже есть, что сказать. Как и мне. Я не имею права его обманывать. Мне нужно сообщить. Как и ему, видимо. Но так не хотелось рушить этот хрупкий согревающий ментальный покой, это такое редкое ощущение. Им хотелось хоть немного, робко упиться, понимая, что оно заякорится в памяти. Что это одно из тех воспоминаний, к которым возвращаешься, когда сердце утрачивает веру и готово будет замерзнуть. В такие моменты роешься в памяти в поисках островков безопасности. Это станет одним из них. И так хотелось оттянуть… Но Стас был сильнее меня.
- Катя, - откладывая нож негромко позвал меня, сидящую за столом и глядящую в его спину. И я поняла, что всё. Дальше оттягивать мне не дадут и он не может, - ты сказала, что нам надо поговорить. Могу начать я.
Чувствуя, что слегка пересохло в горле, усилием заставив голос звучать ровно, сказала:
- Да, так будет лучше. Начинай.
Стас помедлил мгновение и повернулся. В контрасте глаз вновь бездна, но не дикая. Иная совершенно. Созвучная по настроению с его словами:
- Я считаю, что обо всем договариваться и предупреждать нужно на берегу. Поэтому, - пауза на секунду, когда подавил желание прикусить губу, неотрывно глядя в мои глаза, - Катя, если в твоих приоритетах брак и дети, то в моих этого нет в ближайшие два-три года. От слова вообще. Причины, думаю, пояснить не нужно - я жду только освобождения брата. Брак и дети, это исключено и не изменится, я просто не хочу тебя обманывать или чтобы ты обманывалась. – Отвел взгляд на мгновение, краткий вдох и, посмотрев снова в упор с пробирающей честностью, негромко, - вообще, если уж откровенно, я сомневаюсь, что в ближайшие пять лет я смогу обзавестись семьей. Своей.