- А ей не было больно? – спросила, взглянув на стек в его руке и скрещивая ноги, потому что даже в смазанных движениях полутанца он был невероятно сексуален. Со стеком особенно. Почти дико. В его стиле.
Стас прикусил нижнюю губу в расцветающей полуулыбке и резко и быстро щелкнул стеком по моей голени.
Ни испугаться, ни инстинктивно увести ноги я не успела. Да и не нужно было. Джинсовая ткань не была достаточно плотной, чтобы смягчить болезненность, но ее и не было. Больше пугал щелчок стека и иллюзорная видимость удара.
Стас, оставшийся довольным результатом, впитав в себя мою ошарашенность, ярко отразившуюся на лице, безмятежно скрестив предплечья на моих коленях, с интересом рассматривал мое уже невозмутимое лицо, глядящее в сторону, потому что сумбур ощущений почти перешедших в возбуждение, оставил в голове странную мысль, что я знаю еще одну ситуацию, когда стек может пригодиться. Вот так. Таким прикосновением. Больше будоражащим, чем ощутимым.
- Нет, - проницательно фыркнул он, привлекая мою руку с яблоком к своим усмехнувшимся губам и с хрустом откусив от него, совершенно обыденным тоном заявив, - с тобой в сексе я иногда теряю контроль. Поэтому никаких связываний и левых предметов, а то кабы чего не вышло. Я же импотентом стану.
Закусила губы почти до боли, пытаясь не ухмыляться и чувствуя, как краска трогает щеки, а мне становится только жарче, когда Стас, сняв руку с моих колен, положил свою кисть рядом с моим бедром на бум, и с нажимом коснулся бедра, запустив в вены то, что густело искушающей роскошью в контрасте глаз. Соблазненная этим, склонилась и просительно коснулась его губ, с наслаждением снимая яблочный вкус с его языка:
- Тут негде уединиться, да? – понизив голос до вкрадчиво шепота, зная, что он реагирует на этот шепот по-особенному, коснулась улыбающимися губами мочки его уха, вбирая ее в рот и слегка прикусывая зубами.
Стас порывисто вздохнул и отрицательно качнул головой. Одновременно настойчиво отстраняясь от меня, вставая рядом, опираясь локтями на бум и прикрывая глаза, снова, почти уже привычно, если мы были в публичных местах, попросив у меня минуту тишины и не прикосновения.
Он был чарующе соблазнителен в таких ситуациях, меня так и подмывало продолжить, но. Одно большое «НО» - я знала, что для Стаса, с обескураживающей откровенностью заявляющего и вербально и невербально о своем исключительном ко мне отношении, в виду некоторых обстоятельств, таких, например, как его воспитание, неприемлема в принципе откровенная сексуальность публично, даже если все внутри от жажды искрит. Он мог флиртовать, заигрывать, целоваться со мной на людях, уж тем более брать за руку, обнимать и прочими способами показывать, что я его и только для него; но всё, что касалось секса, сексуального подтекста и проявлений возбуждения и вожделения, это должно было быть личным, а не публичным, только между нами и за закрытыми дверьми. И я слишком его уважала, чтобы проверять, что будет, если я нарушу это негласное правило. Где-то на задворках сознания маячила догадка, что все, что для него может иметь клеймо позора, то принять ему будет фактически невозможно, поэтому рисковать особо и не хотелось… Потому минута, когда не подавала голоса, который его очень возбуждает, не контактировала с ним, подавляющим эрекцию и никак не трогала его, вновь обретающего над собой контроль. Тот самый, который он так умопомрачающее терял. Но только, когда мы были вдвоем и друг для друга…
Следующий клиент у Стаса отменился, и мы с интересом смотрели на соседнюю площадку за рабицей, где Альберт, один из кинологов, начал тренировку по защитно-караульной службе молодой овчарке, порхающей как бабочка и делающей кусь как кокетка, превращая тренировку в комедийное шоу. Рядом с нами находилась Рита, действующий кинолог полиции, сегодня, в свой выходной, приехавшая в клуб позаниматься со своей бывшей напарницей восьмилетней Ютой, сейчас вышедшей на пенсию и переехавшей к ней домой. Стас, почесывая сидящую между ними Юту за ухом, обратился к Рите:
- Ты тоже кракена сегодня не видела?.. Или Петрович его дома оставил?
- Сейчас заходила к нему, Гром сидит в углу наказанный и грустный, с ведром на голове. – Усмехнулась Рита, - утром Витьку опять чуть в лес не уволок, еле отбили.
И довольно улыбнувшийся после этих слов Стас, обратился ко мне:
- Хочешь, научу на рукав брать настоящих солдат? – умаляющее качнув головой в сторону кокетки, вызвавшей новый взрыв хохота в клубе, когда она, разогнавшись до скорости света, успела затормозить перед Альбертом и флиртующе прикусила его рукав.