Гаркавый удивленно вскинул брови: он всегда считал, что иконы стоят бешеных денег, а тут…
Хозяин, заметив недоумение на его лице, поспешил пояснить:
— Это реальная цена, сложившаяся внутри страны. Дороже ее можно продать или дилетанту, или за границей — то и другое не так просто. — Новиков знал, что говорил, и эту уверенность в голосе приятели не могли не почувствовать.
— Идет, — ответил Гаркавый за обоих.
— Вот и хорошо, — антиквар одобрительно кивнул. — Это все?
— Нет, — Гаркавый извлек из кармана бронзовую иконку и ложку, — еще это.
Новиков быстро осмотрел предметы.
По лицу было видно, что и они для него особой ценности не представляли. Безапелляционное заключение это подтвердило:
— Ложка — двадцать центов за грамм, плакетка — пятнадцать долларов.
Приятели переглянулись: их вновь смутили совсем смешные цены.
Хозяин терпеливо пояснил:
— Я далеко не Гермес, чтобы диктовать цены рынку. Вы даже не можете себе представить, насколько капризна и непредсказуема мода: полотна импрессионистов стоят десятки миллионов долларов, а иконы древнерусских мастеров всего лишь десятки тысяч. Заметьте — мастеров. Где логика? А логики нет — есть мода. А мода — не константа… Впрочем, вам пока это по-большому ни о чем не говорит, но поверьте — все это так.
— Мы согласны, — не стали торговаться компаньоны.
Новиков подошел к старинному приземистому серванту красного дерева и, положив туда приобретенные вещи, протянул деньги:
— Получите ваши деньги, судари.
В сумме, с вырученными вчера на базаре, получалось семьсот восемьдесят долларов. Гаркавый небрежно сунул деньги в карман и вопросительно посмотрел на Скитовича: тема была исчерпана — требовалась синхронизация перемещений тел к выходу.
— Не ради праздного любопытства, — хозяин жестом попросил их оставаться на месте, — ваш интерес к антиквариату случаен, или в этом есть какая-то закономерность?
Гаркавый призадумался, что ответить, зато Скитович, до сих пор игравший в разговоре пассивную роль, неожиданно высказался:
— Случайность — величайшая из закономерностей.
Утверждение, зависшее своими логическими концами в посылках и выводах, явно удовлетворило Новикова.
— Вы пытаетесь сделать на этом бизнес? — догадался он.
— Если по правде, то вы угадали, — Гаркавый, вновь нащупав нить разговора, почувствовал себя уверенней, — пытаемся…
— И каким, если не секрет, образом?
Приятели вновь переглянулись.
— Мы с другом (Гаркавый впервые назвал Скитовича «другом») ездим по отдаленным деревням. То, что вы приобрели, куплено там.
— Любопытно, любопытно, — оживился антиквар, — значит, вы «коробейники»?
— Кто? — в один голос переспросили друзья.
— «Коробейники», — хозяин улыбнулся. — Так вы называетесь на языке антикваров. «Археологи» — те копают, «чердачники» обследуют чердаки, ну а «коробейники» ходят по квартирам и по сельским домам… жилым, разумеется.
— И все это ради антиквариата?
— Да. Но это далеко не полный перечень: так, например, среди «археологов» выделяются «черные следопыты» — они раскапывают захоронения второй мировой войны, есть еще «свалочники», «барыги» и много других.
— Целая индустрия…
— Что-то в этом роде, — антиквар смерил гостей взглядом. — Насколько я понимаю, специальными знаниями в этой области вы не обременены, как же вам удается определить хотя бы порядок суммы, которую можно предложить за ту или иную вещь?
— Чисто интуитивно. — Гаркавый знал, что это признание вряд ли прибавит им веса в глазах хозяина, но набивать себе цену было неуместно. — Опять же, его величество случай, — пояснил он.
— Бизнес без информации немыслим, — Новиков в задумчивости прошелся по комнате. — Вы еще не пришли к такому выводу?
— Кое-какая информация у нас есть…
— Вы считаете, что ее и впредь будет достаточно?
— На безрыбье и рак рыба, — в очередной раз блеснул афоризмом Скитович.
— Молодые люди, — антиквар вновь бросил на них оценивающий взгляд, — почему бы нам не объединить наши усилия? Вы даете слово, что мне первому будете показывать свои находки, а я взамен снабжу вас необходимым минимумом знаний. Обоюдная выгода очевидна: вы лишаетесь массы неудобств, а я приобретаю возможность удовлетворить свое профессиональное любопытство. Договорились?