— Кайф! — глаза Ольги озорно блеснули. — Обставляю всех, как надо быть! — похвасталась она.
— Ты поосторожней, — Ладис вплотную придвинулся к секретарше, — я же за тебя волнуюсь, — он погладил ее по бархатистой щеке.
— Не надо, Олег Петрович! — Ольга отстранилась Глаза ее лукаво прищурились. — Мы же договаривались, что вы не будете…
— Оленька, я по тебе соскучился, — директор насильно обнял ее за талию и взволнованно зашептал. — Ну последний разок… ты же знаешь, я отблагодарю, я одинок…
В свои сорок семь Ладис так и не обзавелся семьей — до сорока все как-то не складывалось, а после он просто перестал помышлять об этом.
Возбуждение его нарастало, и, запустив руку под юбку девушке, он стал подталкивать ее к дивану.
— Я недолго, — уговаривал он, — минуточку, и все…
Ольга уже два года была любовницей Ладиса, и все два года делала вид, что настроена разорвать эту связь, что директор принимал за чистую монету и не скупился на щедрые подарки.
— Опять «с усиленным обжимом»? — Ольга неохотно стала расстегивать юбку.
— Оленька, ты же знаешь мою слабость, — Ладис нервно шарил рукой по ширинке, — вот… — он высвободил из одежды бурно цветущий стебель, сейчас, сейчас… — он обильно смочил слюной орудие похоти и коричневое дно ущелья между ягодицами партнерши, — сейчас… — стал медленно входить вглубь. — Не больно?
— Давай скорей! — девушка перешла на «ты». — Я сегодня «по большому» не ходила.
— Ничего, ничего. — Ухватив Ольгу за талию, он раз десять дернулся туда-сюда и, содрогнувшись всем телом, тоненько застонал.
Девушка сжала руками ягодицы и, медленно отстранившись, плюхнулась на диван.
— Вы бы подмылись, Олег Петрович, — Ольга натянула юбку. — Пардон, но я ведь не знала, что вам именно сейчас приспичит.
— Все хорошо, — директор уже выходил из состояния оцепенения, хорошо… — смешно передвигая спутанные приспущенными брюками ноги, он просеменил к секретарше. — Вытри… — он выразительно опустил глаза вниз.
Ольга нехотя достала носовой платок и брезгливо провела им по сморщенной плоти.
— Ты говорила, что присмотрела себе перстенек с бриллиантом? — вяло поинтересовался Ладис.
— Да, — девушка задвигала рукой энергичней, — такой уж красотуля…
— Сколько?
— Тысяча.
— Как ты быстро привыкла к хорошим вещам, — директор натянул брюки, — а была такой скромницей…
— Было у кого поучиться, — Ольга, держа платок за самый угол, брезгливо бросила его в корзину для мусора.
— Я тебя насильно в постель не тянул.
— Знаю, — она жеманно чмокнула Ладиса в щеку. — Мне идти?
— Иди. После работы заедем в ювелирный.
Ольга, покачивая бедрами, вышла. «И что я в ней нашел? — подумал директор. — Шлюха шлюхой, а я на нее такие деньги трачу. Правду говорят: седина в бороду — бес в ребро. — Он несколько раз прошелся по кабинету. — А может, действительно это я ее такой сделал? Чушь! Все они такие!»- убежденно ответил он сам себе.
Глава третья
Гаркавый впервые шел к Лене домой.
За последнее время он заработал столько, что вполне мог осчастливить собой на вечер любой принявший его дом. Руку его тяжело оттягивал красочный полиэтиленовый пакет с угощениями.
Лена жила неподалеку — за три квартала, в серой пятиэтажной «хрущевке». Вот уже почти полгода они изредка встречались, но Гаркавому никогда раньше не приходило в голову набиваться к девушке в гости. Во-первых, он ужасно не любил наносить визиты, а во-вторых, зачем? По правде, даже сейчас ему казалось, что он поступает опрометчиво, но что-то необъяснимо волнующее, проснувшееся в нем во время их последней встречи будто подталкивало в спину.
Легко поднявшись на четвертый этаж, Гаркавый несмело позвонил. Из глубины квартиры тотчас послышались торопливые шаги.
— Я думала, ты уже не придешь, — девушка слегка смутилась, — проходи.
— Вот, по дороге в магазин зашел, — Гаркавый протянул пакет. — Вам с мамой.
— Спасибо — Лена покраснела. В стенах своего дома она выглядела совсем ребенком, нежным и беззащитным. — Раздевайся, я тебя сейчас с ней познакомлю. — Подождав, пока гость снимет обувь, она, ласково улыбаясь, увлекла его за собой в комнату.
Резкий запах лекарств ударил Гаркавому в нос, едва он переступил порог комнаты. Он невольно замер, но, быстро справившись с собой, сделал несколько шагов вперед.
— Проходите, не бойтесь, — с кресла-качалки, стоявшего у окна, на него смотрели печальные глаза миловидной и совсем еще не старой женщины.