Просмотрев все газеты, Ладис звонком вызвал секретаршу.
— Оленька, — он пододвинул впорхнувшей девушке разложенную по стопочкам прессу, — занеси некрологи в компьютер и по каждому отыщи телефон и адрес.
Эта работа ей была хорошо знакома — на фирме она проработала уже два года.
Зажав газеты под мышкой, Ольга игриво стрельнула в Ладиса глазами и, виляя бедрами, вышла.
«Хрен ты куда от меня денешься!» — с ухмылкой подумал директор. Достав из-под стола бутылку «Кралинера», он сделал несколько глотков прямо из горлышка.
Тонкий аромат вина напомнил ему о далекой изысканной Франции. Глаза мечтательно закатились. «Чего можно желать, когда у тебя есть все? — он обвел рассеянным взглядом кабинет. — Любой скажет: трахать едва созревших, но уже ценящих вкус жизни девочек, отчаянных шлюх, комплексующих скромняг, сопротивляющихся и охотно раздвигающих ноги… — Ладис сделал еще глоток. — Разве в жизни есть что либо влекущее больше? Нет! Поиски смысла жизни — это фетиш для мастурбирующих неудачников. Счастливцы живут инстинктами, сильными, как у животных. Плоть требует плоти…» — он судорожно проглотил слюну.
Телефонный звонок вывел директора из состояния саморастления.
— Да, — Ладис поправил съехавший набок галстук, — Иван Григорьевич? — лицо его приобрело растерянный вид. — Да, знаю… закрутился… он уже у меня… я хотел… Хорошо, буду! — директор осторожно положил трубку и встал из-за стола.
«Вот пиявка!» — подумал он о звонившем и раздраженно пнул ногой кресло. То жалобно скрипнуло.
Приоткрыв дверь в приемную, Ладис негромко распорядился:
— Оля, сварите кофе и проследите, чтобы мне приготовили ванну.
Через полчаса значительно посвежевший Ладис открыл тяжелую дверцу сейфа и осторожно достал орден. «Красавец! — удовлетворенно подумал он, глядя на усыпанный бриллиантами знак доблести. — Один фрагмент праздничной цепи тысяч на десять тянет…» Аккуратно завернув раритет в кусочек бархата, директор положил сверток в карман и посмотрел на часы.
Стрелки показывали полдень.
Иван Григорьевич Сажин был человеком двуличным и амбициозным. В прошлом — старший научный сотрудник Центрального государственного архива, он жил теперь в роскошном особняке под Москвой, оберегаемый от излишнего любопытства к своей персоне немногочисленной, но хорошо обученной охраной.
Отличный психолог и шахматист, он восемь предыдущих лет двигал фигурами своих умозаключений решительно и талантливо, в результате чего сторублевый доперестроечный оклад теперь для него мог быть сравним ну разве что со стоимостью салфеток, дважды в день поглощаемых сверхкомфортным унитазом. Сажин не только питал слабость к дорогим вещам, но и был их знатоком. Часы «Пьяже», украшавшие его запястье, изящные и неброские, были приобретены им за триста пятьдесят тысяч долларов во время последней поездки в Женеву. Немногим дешевле обошлась ему и заколка для галстука, сработанная тамошними ювелирами по его индивидуальному заказу. Для посторонних это оставалось практически незамеченным, так как только единицы в его окружении догадывались об истинной стоимости таких обычных с виду вещей. И это льстило самолюбию бывшего ученого — только он порою мог заметить, как расширяются глаза искушенных в таких вещах иностранцев во время дорогих приемов при виде его костюма и галстука.
О многом из жизни Хозяина знал или догадывался его телохранитель и «правая рука» Глеб Старовойтов, но тот был в своем деле профессионалом и язык за зубами держать умел. Бывший командир разведроты, уволенный из армии за «аморальное» поведение, был искренне предан Сажину. Три года они были практически неразлучны, и это время Глеб не считал прожитым зря кругленькая сумма в одном из швейцарских банков придавала недавнему любимцу генеральских жен лоск и рвение. Обида на ревнивых рогоносцев в погонах, выживших его из «рядов», давно сменилась страхом, что этого могло не произойти…
— Глеб, — Сажин сидел у большого мраморного камина и смотрел на тлеющие в стеклянной колбе угли. На дворе стояла летняя жара, но привычка наблюдать за игрой огня у него была настолько велика, что, несмотря на некоторые неудобства, он не отказывал себе в этом круглый год, — запроси данные о счетах Ладиса: московских и зарубежных — я хочу знать, сколько он уже стоит. Только сделай это без лишнего шума, — он задумчиво потеребил усы (у Сажина была «заячья» губа, и с усами он никогда не расставался). — Свежие каталоги аукционов «Сотбис» и «Отель Друо» доставили?