Правда, в последнее время антиквариат для директора стал отходить на второй план — заработанные на нем деньги он теперь предпочитал вкладывать в недвижимость. И здесь похоронный бизнес был ему на руку — внешне благообразный Ладис был любимцем одиноких вдов. Те, попадая в его сети, зачастую исчезали, оставив последнему все, что имели…
Ворота плавно отворились. «Ягуар», миновав двух поджарых парней в неброских спортивных костюмах, медленно въехал на небольшую площадку перед домом.
При входе Ладиса обыскали.
— Виталий, я никогда не ношу с собой оружие, — обиженным тоном сказал он знакомому охраннику, — пора бы уже усвоить.
— Кто тебя знает, — тот грубовато подтолкнул директора в спину, проходи, Хозяин ждет.
Ладис, миновав огромный холл, поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и негромко постучал в массивную дверь кабинета.
— Здравствуй, здравствуй, дорогой! — Хозяин широко улыбнулся, завидев гостя, но глаза его при этом смотрели холодно.
— Иван Григорьевич… — Ладис был старше Сажина на пять лет, но всегда величал того по имени-отчеству, — сейчас… — он суетливо достал из кармана орден, — вы могли не беспокоиться.
— Знаю, знаю, — Сажин с бесстрастным видом принял награду и, мельком глянув, отправил ее в верхний ящик стола.
— Вы бы получше рассмотрели, может, фуфел, — робко посоветовал гость.
— Я вещь сердцем чувствую, — снисходительно улыбнулся Хозяин и нервно побарабанил пальцами по массивному письменному прибору.
— Ребята старика… того… — Ладис провел ребром ладони по горлу.
— В курсе. Туда скряге и дорога. Я ему еще два года назад предлагал продать эту вещицу, деньги бешеные предлагал — хотелось как-то по-людски… Теперь и она, и деньги ему ни к чему. Верно? — он пронизывающе посмотрел на гостя. — А ты интерес к жизни еще не потерял?
У Ладиса похолодело внутри. Праздное любопытство Сажину было несвойственно.
— Как можно… — директор с трудом подавил предательскую дрожь в голосе; он не чувствовал себя ни в чем виноватым, но тон Хозяина его пугал.
— Что вы взяли в Пскове и Смоленске, кроме того, что я говорил?
Ладис растерялся. Он, конечно, догадывался, что газетенки не привирают насчет пропажи с мест операций «менее ценных предметов», но до этой минуты не придавал этому особого значения.
— Я — ничего, может, парни?.. Богом клянусь!
— Ладно, верю, — Сажин снисходительно улыбнулся, — а парней своих хорошенько приструни за мародерство, а то прямо стыдно…
«Ах ты крыса архивная! — зло подумал директор. — Стыдно, видите ли, ему! Перед кем, хотел бы я знать… Забыл небось уже, хренов моралист, как у старушек орденочки по дешевке скупал. Тогда о стыде и не заикался, падла…»
— Конечно, конечно! — сказал он вслух. — Будут они у меня бледными…
— Только не переусердствуй, — строго прищурив глаза, предупредил Сажин, — а то ты любишь кидаться в крайности.
Ладис пожал плечами:
— Вы же сами, Иван Григорьевич, учили меня, как поступать в таких случаях.
— Вот я и говорю: не переусердствуй, — повторил тот, — людей нужно держать в узде, но вместе с тем и беречь…
— Понял. — Директор набрал полную грудь воздуха и осторожно поинтересовался: — А как насчет причитающейся мне за орденок доли?
— Не волнуйся, не обижу, — Хозяин одну за другой выложил на стол три пачки стодолларовых купюр. — Надеюсь, этого достаточно?
— Вполне, — Ладис суетливо рассовал деньги по карманам и недвусмысленно посмотрел на дверь. — Я могу идти?