— Точно… — Гаркавый потер лоб, — я где-то отложил… Ага, вспомнил! — Он принес из спальни простенькую брошь с искусственным камнем. — Теперь все, пробуем.
Он смочил слюною кончик указательного пальца и размазал ее по поверхности медали. Открыв футлярчик, острием ляписа провел по металлу. Карандаш не оставил за собой никаких следов.
— Отлично! — Гаркавый поднес медаль поближе к глазам. — Никакой реакции, видишь? — Он передал ее другу.
— Вижу, не слепой.
— Теперь давай ложку.
Гаркавый повторил нехитрую операцию: на этот раз поверхность металла в месте соприкосновения ляписа и слюны почернела.
— Новиков прав: мельхиор и серебро с виду похожи, а на ляпис реагируют по-разному, — подытожил он.
Они повторили опыт с внешне схожими золотом и золотистой бронзой. Результат был аналогичным: золото на ляпис не реагировало, а бронза давала жирную черноту.
— Клево, — одобрил результаты эксперимента Скитович, — теперь с этим у нас не будет проблем.
Гаркавый был более критичен:
— Пробу так не определишь — нужны пробирные иглы. Надо еще корунд раздобыть — соорудим пробник для алмазов.
— Не все сразу.
— А мы, похоже, становимся «профи», — с энтузиазмом заметил Гаркавый.
— Профессиональные «коробейники».
— Нелохо звучит, — с сарказмом заметил Скитович.
— Слушай, — Гаркавый нахмурился — слова друга задели его за живое, — думаешь, я всю жизнь мечтал «коробейником» стать? Я бы лучше на подпольных платных боях дрался — так все же честнее, но видишь, — он вытянул перед собою руки, — у меня козонки на обеих руках раздроблены — кирпичи по неопытности разбивал. Какой я, к черту, платный боец, когда они после первого удара, как гнилой орех, колются? Это тебе не бесконтактное карате и не запугивание «лохов». На ринге ты должен отработать по-настоящему, — под кожей щек у него заходили желваки. — А что я еще могу? На завод, где зарплату месяцами не выдают? Это не для меня…
— Не кипятись, — примирительно сказал Скитович, — не нравится мне просто это слово «коробейники». «Антиквары» как-то лучше…
— Вот проблема, — Гаркавый через силу улыбнулся, — будем теперь называть себя антикварами… пока. — Он взял со стола карту. — Давай лучше маршрут на завтра проработаем. Съездим до четверга еще разок, а там будет видно.
Они положили карту на пол и, став на четвереньки, занялись изучением глухих районов губернии.
— Смотри по берегам рек и озер — люди сначала там селились, — посоветовал Гаркавый.
— Тогда вот, — Скитович ткнул в самый верх карты, — озеро и почти рядом три деревни — в двух церкви и названия подходящие: Князеве, Бубны и Леонполье.
Гаркавый посмотрел на место, куда указывал палец друга. Он привык в таких случаях доверять интуиции. Зеленое пятно на карте его не отталкивало.
— Идет, едем в Леонполье.
Новиков поморщился от головной боли: он только что проснулся, но открывать глаза не спешил — бортовой компьютер, в народе именуемый просто «головой», требовал времени для самопроверки.
«О, Жанна!» — вспомнил он ночную гостью и сразу же ощутил во рту неприятный вкус похмелья. Еще каким-то количеством серого вещества цепляясь за покой сна, его мозг мужественно вступил в контакт с действительностью.
«Ну я и надрался!» — антиквар спустил с дивана худые волосатые ноги. Жмуря глаза от пробивавшихся сквозь щель в шторах солнечных лучей, он кряхтя сел и потер виски. Напивался он редко, но сильно. При всех нежелательных последствиях сего Новиков ценил свойство хорошей дозы спиртного возвращать человека к истокам многих умозаключений. Окрашенные в мрачноватые тона посталкогольной депрессии, они, вчера еще казавшиеся необычайно удачными, в больной голове зачастую превращались в негромкий пук.
Человек, как ни парадоксально, начинал на некоторые вещи смотреть трезво. Этот эффект сработал и на сей раз. События последних двух недель придавили своей действительностью: убийства антикваров, Кабан, книга, Москва, удивленные глаза Косарева, Жанна…
Антиквар поморщился и зашлепал в туалет, по пути силясь по-новому оценить сложившуюся ситуацию.
«Как книга вообще попала в наши края? — думал он, разглядывая на двери картинку с обнаженной красавицей. — Бред какой-то! Но тем не менее этот бред лежит у меня в серванте… Значит, это не бред». Он дернул ручку сливного бачка и неожиданно успокоился.
Вымыв руки и накинув синий махровый халат, Новиков подался на кухню.
Кабан спал прямо в одежде, спрятав голову под подушку.
— Охранник! — негромко выругался антиквар.