Ему было тридцать восемь, и впервые за много лет он готов был расплакаться.
Кто знает, что такое синдром Мартина Идена, вряд ли удивится этому.
— А почему ты так легко согласилась пойти со мной в тот день?
Гаркавый пристально посмотрел Лене в глаза.
Они сидели в уютном кафе с претенциозным названием «У Саши». На столике перед ними стояли полупустая бутылка «Мартини» и два широких бокала.
— Ты мне понравился, — не смутилась девушка. Длинные, красивые ресницы ее слегка дрогнули.
— А если все, кто понравится, будут тебе предлагать постель? Что тогда?
— Так не бывает, — Лена покраснела и отвела взгляд в сторону небольшой эстрады, на которой пожилой пианист с заплетенными в косичку волосами самозабвенно играл прелюдию Баха «Фа минор».
— Но это всегда подразумевается, — не отставал Гаркавый.
— Не будь занудой, повторяю: ты мне ОЧЕНЬ понравился.
— И сейчас еще ОЧЕНЬ?
— А разве не видно? — девушка посмотрела ему в глаза нежно и призывно.
— Я, если честно, слабоват в женской психологии.
— Не комплексуй — у тебя с этим все нормально. Особенно с сексологией…
Гаркавый легким касанием губ дотронулся до уголка ее рта:
— Мне с тобой хорошо, давай за это выпьем.
Они пригубили вина.
— Расскажи мне, если можешь, подробнее, чем вы занимаетесь с Димой, — неожиданно попросила Лена и сделала вид, что приготовилась слушать.
— Тебе это нужно?
— Да, — уверенно ответила она.
— О, это печальная история о двух рыбаках, решивших словить золотую рыбку…
— Я же серьезно, — обиделась Лена.
— Хорошо. Мы с ним занимаемся антиквариатом, притом самым банальным образом: покупаем его, а затем продаем, — как на духу выдал Гаркавый.
— Значит, в музее ты говорил правду?
— А ты разве сомневалась?
— Нет, но если честно, это как-то с трудом вяжется с твоим… имиджем, что ли.
— Я сам себе удивляюсь — так круто повернулась жизнь, — задумчиво проговорил он. — Просто был момент, когда мне позарез нужно было чем-то заняться, чтобы выбраться из душевного и финансового кризиса. Другого тогда Бог не дал — видно, судьба… — Гаркавый вдруг улыбнулся. — Зато, если заработаю миллион зеленых, — вылечим твою маму и на Багамах позагораем.
— Шутишь?
— Верю.
…Во втором часу ночи они вышли из кафе хмельные и счастливые. На улице было свежо и безлюдно.
— Куда? — прижавшись всем телом к Сергею, спросила девушка.
— Ко мне.
Поцеловавшись, они остановили такси. Ночной город приветливо подмигивал счастливой парочке огоньками рекламы.
Едва переступив порог, Гаркавый страстно обнял девушку…
Утром чуть свет Лена осторожно разбудила его.
— Мне пора — брату на работу, — чуть слышно шепнула она на ухо.
— Вечно тебе нужно спешить, — так же тихо сказал Гаркавый и легонько сжал ее руку — ему не хотелось оставаться в одиночестве.
— Вот стану твоей женой, тогда… — девушка, зардевшись, замолчала.
— А это идея! — он притянул ее к себе и поцеловал в щеку. — Я всегда говорил, что ты — прелесть.
— Пусти — опоздаю, — освободившись из объятий, Лена подошла к зеркалу. — Ничего себе страсти-мордасти! — пошутила она, глядя на свои припухшие от поцелуев губы.
— Обожди, — Гаркавый встал. — Я хочу подарить тебе одну вещицу. — Он протянул девушке золотой старинный крестик на тонкой ажурной цепочке. — Чтобы не забывала меня…
— Какая прелесть! — девушка тут же украсила подарком шею. — Спасибо… — она встала на цыпочки и чмокнула Сергея в щеку. — Разве ж я могу тебя забыть? Такого…
Проводив Лену, Гаркавый позвонил Новикову. Тот их уже ждал.
— Через часик будем, — пообещал Гаркавый и, положив трубку, отправился готовить завтрак.
Минут через тридцать в квартиру ввалился Скитович.
— Ну как там антиквар — не свалил с нашей книгой? — вместо приветствия спросил он.