— Уже ждет, — успокоил Гаркавый.
— Поехали?
— Я еще не успел попить чаю. Составишь компанию?
— Только недолго.
— Успеем, — Гаркавый, махнув рукой в сторону дивана, подался на кухню. — Тебе какой? — донеслось оттуда.
— У тебя что, на выбор? — Скитович расслабленно плюхнулся на мягкое сиденье. — Куркуль…
— Есть цейлонский, есть кенийский.
— Цейлонский.
— Зря, кенийский лучше.
— Тогда кенийский.
Гаркавый принес поднос с дымящимся напитком.
— Как в ресторане, — удовлетворенно заметил Скитович.
Гаркавый слегка покачал чашку, наблюдая, как чай меняет глубину окраски.
— Обрати внимание, какой у него цвет: красноватый и слегка золотистый…
— Цвет как цвет, — пробубнил Скитович, заглянув в свою.
— Ну, не скажи. Ты просто никогда не приглядывался к тому, что пьешь.
— Зачем?
— Все должно стремиться к совершенству, — Гаркавый сделал маленький глоток ароматного напитка.
— Все должно стремиться к удовольствию, — поправил Скитович.
— Ты что, гедонист? — Гаркавый с любопытством посмотрел на друга.
— Не понял…
— Ну, человек, который живет ради удовольствий.
— А разве кто-то живет ради другого?
— Ради детей, например, живут.
— А разве это не удовольствие?
В воздухе зависла пауза.
— Сколько будем просить за книгу? — не найдя, что ответить, перевел Гаркавый разговор в другое русло.
— Речь шла о пяти тысячах.
— Мне кажется, это мало.
— С каких это пор?
— С таких. Чувствую, она стоит значительно больше. Интуиция подсказывает…
— Большой кусок рот ломит, — Скитович отставил пустую чашку, — и еще вопрос, кому ее продать дороже.
— Есть же какие-то аукционы, наконец.
— Усложняешь ты все.
— Ладно, сориентируемся на месте, — Гаркавый взял сумку с товаром, поехали.
В машине, вспомнив о сделанном Лене подарке, Гаркавый достал бумажник.
— Хочешь обижайся, хочешь нет — я вчерашний крестик из Леонполья подарил Лене.
— Подарил, так подарил, — спокойно отреагировал Скитович. — Я, может, на твоем месте тоже бы так поступил.
— Вот твоя доля, — Гаркавый сунул в карман другу сто долларов, — будем считать, что я его у нас купил.
— Уж не жениться ли собрался?
— С чего ты взял? — смутился Гаркавый. — Просто подарил и все…
— А если бы и на самом деле так, что тут такого, — задумчиво сказал Скитович.
Новиков чрезмерно суетился, принимая гостей.
«Что ты вертишься, как уж на сковородке?» — подумал Гаркавый и попытался получше рассмотреть худосочного телохранителя. Но тот, убедившись, что пришли «свои», молча кивнул антиквару и отправился на кухню, за дверьми которой бубнил о чем-то своем телевизор.
Поставив сумку с антиквариатом у кресла, друзья замерли в нерешительности — хозяин садиться не предлагал.
— Располагайтесь, — наконец спохватился антиквар и плотно прикрыл дверь.
Быстро усевшись, гости с нетерпением стали ждать, что Новиков скажет о книге.
Как и ожидалось, разговор он начал именно с нее.
— Я показывал вашу книгу одному московскому эксперту и хочу вас обрадовать — она оказалась довольно редкой Библией, а посему предложенную цену удваиваю, — как можно бодрее сообщил антиквар и потянулся за бумажником.
— Книга не наша, — напомнил Гаркавый, желая увидеть реакцию хозяина на его слова.
— Ах, да! — Тот сделал вид, что забыл об этом обстоятельстве. — Вы говорили ее владельцу о моем предложении?
— В общих чертах, — Гаркавый не знал, как дальше повести себя: согласиться? — но это никогда не поздно, а вдруг это тот самый миллион, о котором он вчера говорил Лене? — Совсем в общих… — добавил он.
— И что?
— Он пока думает.
Новиков занервничал:
— Это, конечно, не окончательная цена…
— Мы можем ее забрать? — Скитович, несмотря на свою недавнюю убежденность, по-видимому, тоже решил не торопиться с продажей.
— Конечно… — замялся антиквар, он явно не был готов к такому повороту событий, хотя просчитать эту ситуацию смог бы и школьник. — Может, пока вы будете веста переговоры с хозяином, она еще побудет у меня?
— Мы обещали вернуть ее сегодня, — начал злиться Гаркавый.
— Что ж… — хозяин неуверенно подался к серванту и вдруг остановился, — сейчас я спрошу у Славы… — сказал он непонятно к чему и повернулся к двери.
«За помощью? Ясно!» Гаркавый подтянул пятки как можно ближе к дивану и в тот же миг взметнулся одновременно вверх и вперед. Пальцы правой руки, мертво сжавшись в «тигриную лапу», костяшками ткнули в солнечное сплетение Новикова.