— Не много? — Гаркавый отнес спиртное прямо в гостиную.
— Как раз.
— А машина?
— Переночует внизу под окнами.
По-быстрому разложив все на столе, они молча чокнулись и выпили.
— Что теперь будем делать? — Скитович вопросительно посмотрел на друга.
Тон, которым он это сказал, отчетливо давал понять, что роль лидера он признает за ним.
— А что? Съездим завтра за сумкой, и все.
— Что «все»?
Гаркавый сам еще не знал, «что все», но подсознание уже вовсю работало над разрешением этого вопроса, и единственное, что он мог сделать сейчас разумного, — это постараться вообще не думать о возникшей проблеме.
— Ничего же страшного не произошло: ну вспылил… подумаешь! Книга-то наша — зачем ему было юлить… — он попытался сказать это предельно убедительно, но не смог — что-то давило на душу.
— Нехорошо получилось: как говорится, кормил калачом, да в спину кирпичом, — подсыпал соли на рану Скитович.
— Что уж теперь…
После третьей на губах Скитовича заиграла добродушная улыбка:
— Может, Марине с Аллой позвоним?
— Хочешь — звони. Но только Марине.
— И позвоню, — Скитович потянулся к телефону, — а то у меня, чувствую, избыток потенции.
— Началось… — улыбнулся Гаркавый.
— Да, фамилия Гаркавый. Зовут Сергей… — Новиков звонил Тихому. — Слава? Он тут ни при чем — я сам опростоволосился. Книга? Да так, не такая уж ценность, но в моем положении… — (антиквару ничего не пришло на ум, кроме этого банального объяснения). — Да, конечно, знаю… Деньги передам вашему бригадиру, который будет заниматься этим делом. Спасибо, спокойной ночи, Петр Сергеевич… — Новиков положил трубку. Посмотрим еще, кто кого! — Его вздернутый нос, пострадавший при встрече с ковром, подался еще сильнее вверх. — Слава!
Старый холостяк последнее время стал побаиваться, что одиночество может окончательно доконать его, и поэтому старался поменьше быть наедине с самим собой.
Кабан был не лучшим напарником, но все же…
Охранник почти тотчас возник в дверном проеме.
— Выпьем? — уже как-то привычно предложил Новиков и, наглухо зашторив окна, открыл бар. — Что предпочитаете? Виски, водку, коньяк…
— Водку.
— Что ж, водку так водку.
— Только потом никаких шлюх, — предупредил Кабан, — по крайней мере, незнакомых. Хотя, исходя из вашего последнего приказа, мне все равно придется стоять со свечой, — хихикнул он.
— Вы, Слава, потенциальный бюрократ, — антиквар окинул взглядом красочный ряд бутылок и, немного подумав, остановил свой выбор на «Абсолюте».
— Я у вас уже больше недели торчу, а я ведь тоже мужик… — пожаловался Кабан.
— Потерпи, — Новиков перешел на «ты», — ты для меня тоже не ахти какой подарок. Если б не обстоятельства…
— Какие обстоятельства? — Кабан, не дождавшись приглашения, плюхнулся в кресло. — Где-то «выставляют» каких-то барыг, а вы тут икру мечете.
— Не твоего ума дело! — обозлился антиквар. — Пей, пока угощают!
Чокаться не стали.
— «Где-то, каких-то», — хмуря брови, не успокаивался Новиков. — Тут и курице понятно, что это целенаправленная акция. А я, кстати, в определенных кругах человек довольно известный… Хотя ничего очень уж ценного у меня нет, — посчитал нужным на всякий случай прибедниться он, — но в нынешние времена и за понюшку табака жизни могут лишить… ваш брат, — немного подумав, добавил он.
— Так что ж вы к ментам не подались, раз наш брат не по душе? — резонно заметил охранник.
— Еще чего? — Новиков посмотрел на него, как смотрит учитель на провинившегося ученика: строго и раздраженно.
— Тогда не нойте! — ожесточился Кабан. — Сами себе жизнь выбрали…
— А ты что, в тюрьму по собственному плану угодил? — не остался в долгу антиквар.
— Сравнили, — охранник покачал головой, — от тюрьмы да от сумы…
— Но ведь не с сумой же пошли, — не отставал Новиков, вновь перейдя на «вы».
— Васильевич, вы как-нибудь ко мне одинаково обращайтесь: «ты» так «ты» — «вы» так «вы», — попросил Кабан.
Антиквар улыбнулся.
— Давайте, Слава, будем на «ты». — Он дружески протянул руку.
— Вот это другое дело, Николай!
Выпили на брудершафт.
— Я тебя, Слава, давно хотел спросить, — Новиков по-простецки занюхал рюмку рукавом, — ты за что сидел?
— Вообще об этом не принято говорить, но если хочешь — за драку. Кабан потянулся за сигаретами. — Ты, что ли, по молодости не дрался?
— …Нет, не дрался, — стыдливо потупив глаза, признался антиквар.
— Ни разу? — не поверил охранник.