— Откуда вы знаете?
— На это есть голова, — Тихий выразительно постучал себя пальцем по лбу. — И кто-то ее оттуда?..
— Да.
— Повторяю, ты пришел не по адресу.
— А «восьмерка» с латвийскими номерами?
— Какая «восьмерка»? — насторожился вор.
— Когда я выходил из подъезда девушки, невдалеке стояла бежевая «восьмерка».
Тихий задумался.
— Нет, такой у моих нет, — однозначно ответил он. — Это какая-то залетная.
— Значит, о книге знал кто-то еще?
— Это — ваши дела.
— И эту фотографию вы никогда не видели? — Гаркавый протянул снимок.
Тихий мельком глянул в него.
— Нет.
— Тогда извините, — Гаркавый встал, — надеюсь, ваши орлы оставят меня в покое?
— Оставят, — твердо пообещал вор, удивляясь самому себе: парня требовалось наказать, и крепко, но делать этого почему-то не хотелось. «Старость», — без малейшей жалости к себе подумал он.
— Пистолет отдадите?
— Да. — Тихий нарушал все правила поведения в подобных ситуациях и почему-то совсем не колебался при этом. Хотя впоследствии многим рисковал. «Я был таким же…» — подумал он в свое оправдание.
…Через пятнадцать минут друзья сидели в машине.
— Это сделал тот, кто оставил фотографию у тела Новикова, — убежденно сказал Гаркавый.
— А если это просто снимок на память? — Скитович завел «жигуль».
— И антиквар перед смертью любовался им?
— Да кто теперь разберет! Куда?
— Ко мне.
Чтобы открыть квартиру, ключи не понадобились — замок был взломан. Гаркавый осмотрел дверной косяк и в сердцах сплюнул.
— Проходи, — кивнул он другу.
Прикрыв дверь, они вошли внутрь. По всему было видно, что в вещах рылись, но все было в относительном порядке.
— Подожди, я сейчас.
Гаркавый спустился этажом ниже к Трофимычу с просьбой починить дверь.
Через пять минут слегка подвыпивший мастер уже стучал молотком.
Друзья вновь принялись изучать фотографию.
— …Это не обычная фотография, — говорил Гаркавый, — эта фотография сделана электронным способом. Посмотри, на какой она бумаге, — действительно, та была тоньше обычной фотобумаги, — похоже, она сделана на струйном принтере. — Гаркавый смочил слюной палец и провел по уголку снимка: изображение «поплыло». — Видишь? Это обыкновенная краска с картриджа.
— Ты что, увлекался электронной фотографией? — поинтересовался Скитович.
— Один знакомый показывал. Так вот, судя по довольно значительной смазанности кадра, можно предположить, что это — фрагмент не очень качественной видеосъемки, воспроизведенный на бумаге с помощью компьютера.
— И такое возможно?
— Да. Но только я не слышал, чтобы кто-то занимался этим в нашем городе. — Гаркавый посмотрел фотографию на свет. — Если мне не изменяет память, такая бумага называется «глосси». Довольно редкий сорт.
— Значит, она сделана где-то еще?
— Ты помнишь, Новиков говорил, что возил книгу в Москву? Может, снимок сделан там?
— Вполне. Только в таком случае ищи-свищи… — Скитович безнадежно махнул рукой.
— Почему «ищи-свищи»? Думаю, перед тем как туда ехать, он должен был предварительно позвонить…
— И что из этого?
— А то. Если нам удастся заполучить распечатку счета по его междугородним звонкам, то мы сможем узнать номер московского телефона. Ты помнишь, какого числа мы оставили у него книгу?
— По-моему, был четверг.
Минут пять они по кусочкам восстанавливали хронологию последних событий, пока единодушно не решили: книга была оставлена у антиквара десятого числа.
— Не сомневаюсь, с десятого по пятнадцатое этот звонок был, — уверенно сказал Гаркавый. — Узнаем номер — потянем весь клубок.
— Принимается как рабочая версия, — согласился Скитович. — Только как раздобыть эту распечатку?
— Сейчас мы съездим к Лене в больницу, а на обратном пути заскочим на узел связи — я схожу в расчетный отдел, — сказал Гаркавый и встал. — Если повезет, мы ее заполучим уже сегодня.
Реанимационное отделение хирургического корпуса городской больницы находилось на первом этаже. Серое трехэтажное здание было довольно старым, но с виду ухоженным. Друзья оставили машину на служебной стоянке и, обойдя строение с торца, зашли в покой для посетителей.
В помещении было немноголюдно.
Гаркавый прошел к небольшому окошку в стене и протянул пакет с фруктами.
Пожилая медсестра долго листала журнал, шевеля при этом губами, пока не нашла нужную фамилию.
— Кокориной передачи еще не разрешены. Придет в сознание, тогда носите сколько угодно, — тусклым голосом сообщила она и захлопнула журнал.