Гаркавый обвел глазами покой — нести обратно пакет не хотелось. Взгляд его остановился на худеньком, нахохлившемся, как воробушек, мальчугане лет десяти. Тот стоял у окна и потихоньку, тыльной стороной ладошки, растирал по щекам слезы.
Гаркавый шагнул к нему.
— Что, братишка, пригорюнился? — он успокаивающе погладил вздрагивавшую в такт всхлипываниям белобрысую головку с оттопыренными ушами. — По дому соскучился?
Мальчик, не поднимая глаз, кивнул.
— Выше нос! — Гаркавый протянул пакет. — Возьми, с ребятами в палате поделишься. Там фрукты, сладости разные… чтобы скорее поправиться.
Мальчик покачал головой.
— Послушай, — Гаркавый присел и заглянул в заплаканные глаза, — моей девушке пока это нельзя — врачи не разрешают. Возьми, я очень прошу…
Тот нерешительно протянул руку.
— Вот и хорошо… Как тебя?
— Саша.
— Вот и хорошо, Саша. Выздоравливай! — Гаркавый, как можно бодрее, подмигнул и, повернувшись к Скитовичу, бросил: — Подожди меня в машине — я попробую зайти в отделение.
Он потянул на себя дверь служебного входа и, шагнув, оказался в длинном коридоре. Жирная красная стрела, нарисованная прямо на стене, указывала, что реанимационное отделение находится справа.
Осмотревшись, Гаркавый зашагал в указанном направлении.
Шагов через тридцать он уперся в стеклянную перегородку, за которой начинались реанимационные залы. Лена лежала во втором. По коридору туда-сюда стремительно сновали врачи в салатовых халатах.
Выбрав момент, когда проход опустел, Гаркавый шагнул за перегородку.
Перед дверью он немного замешкался.
Тем временем дверь неожиданно открылась и прямо на него выкатился столик с накрытым простыней телом. Сердце тревожно екнуло. Гаркавый машинально протянул руку и откинул край белой ткани — под ней лежала незнакомая молодая женщина лет тридцати.
— Что вы здесь делаете? — резким, возмущенным голосом закричала медсестра, толкавшая столик. — Сейчас же вон из отделения!
— Я хотел бы… — В приоткрытом проеме Гаркавый скорее угадал, чем увидел, лежащую Лену, опутанную со всех сторон шлангами, трубочками и проводами. Он подался вперед.
— Михаил Иванович! — сестра крепко уцепилась ему в руку. — Туда нельзя, там стерильно! — растерянно запричитала она.
Гаркавый остановился — что ни говори, а аргумент был достаточно веским.
Из ординаторской к ним уже спешил высокий бородатый врач-реаниматолог.
— Что ж вы, голубчик? Нельзя так! — Он с силой отстранил Гаркавого от двери.
— Извините… — тот попятился, — я хотел…
Бородач грубовато подталкивал его к выходу.
— Вы не скажете, как состояние Кокориной? — пятясь, спросил Гаркавый.
— Уже лучше, но в себя еще не пришла. А вас, сударь, я в следующий раз сдам в милицию!
— Хорошо, спасибо. — Гаркавый торопливо зашагал к выходу.
На площадке у крыльца он увидел знакомую «БМВ».
«Дружков навестить», — догадался он.
Дверца машины открылась, и оттуда поспешно вылез тот, что задел в драке Гаркавого стилетом. Они пристально посмотрели друг на друга. Драться Гаркавому абсолютно не хотелось. Он выразительно постучал пальцем по спрятанному под одеждой пистолету. Бандит все понял: молча кивнув, он залез в кабину.
Гаркавый облегченно вздохнул и, демонстративно засунув руки в карманы, зашагал к стоянке.
— Ну как? — спросил нетерпеливо Скитович, едва завидев его.
— Только издалека удалось увидеть. Но, в общем, еще плохо.
— Молись Богу.
— Молюсь.
— Сегодня ее мать хоронят, — напомнил Скитович. — Не пойдешь?
— Нет… не могу, — Гаркавый покачал головой.
— Натворили, однако, мы дел…
— Да уж.
Телефонная станция находилась в центре города, рядом со зданием районной администрации. Гаркавый долго блуждал по многолюдным коридорам, пока не остановился у двери с табличкой «Расчетный отдел».
«Лишь бы не попалась какая-нибудь старая карга», — с надеждой подумал он и, постучавшись, вошел. Ему повезло — за столом сидела миловидная девушка лет двадцати с длинными каштановыми волосами.
— Здравствуйте. — Он приветливо улыбнулся, внутренне концентрируясь на том, чтобы расположить девушку к себе.
Этой технике его в свое время научил Учитель: теплая энергия сердечной чакры на выдохе посылалась к собеседнице в сопровождении мысли «Да я от тебя просто без ума!» Самым сложным во всем этом действе было искренне поверить в это. Неизвестно, как и почему, но это действовало почти безотказно. Наверное, Гаркавый был все же хорошим учеником.