— Я почему-то думал наоборот, — осмелился возразить Глеб.
— Это по неопытности, — Сажин сгорбился еще сильней. — Миллионы мужчин в мире страдают от мысли о своей неспособности предотвратить измену жены. Семья — это что-то вроде социализма: все крадут и все знают, что все крадут, но если не красть — то как жить?
— А как действительно в таком случае жить? — поинтересовался Глеб.
— В одиночестве, — уверенно сказал Сажин. — И хватит об этом! Финал для гостьи подготовлен?
— Да. Завтра при посещении банка ее собьет машина.
— Отлично. Собаке — собачья смерть… точнее говоря, суке. Верно?
— Так точно.
— Значит, так, пусть ее муж сначала немного поубивается… Дня три, думаю, ему хватит, чтобы достичь вершины горя?
— Думаю, хватит, Иван Григорьевич.
— На четвертый эта видеокассета должна ему лечь на стол — пусть утешится. — Глаза Сажина безумно загорелись. — Пусть…
— Будет сделано.
— От кого он ее увел?
— Предыдущий был художник. Талантливый неудачник.
— Да. Такая красотка была ему не по карману. А нынешний, говоришь, бизнесмен?
— Бизнесмен. И преуспевающий.
— Пусть теперь на всю жизнь усвоит: сука, она всегда — сука. — Сажин дал понять, что разговор окончен.
Глеб, кивнув, вышел.
Сажин в задумчивости подошел к компьютеру и машинально набрал строку из стихотворения: «Влюбился в стену лоб…»
В кабинете Ладиса было оживленно.
Директор, вальяжно развалившись в кресле, с интересом слушал рассказ Клима и Стремы о подробностях поездки за книгой. Те, уже слегка подогретые спиртным, говорили громко, то и дело перебивая друг друга.
— Мы уже думали — хана! — Клим провел рукой по горлу. — Антиквара замочили, а книги в квартире нет, только телефон и фамилия того мудака, которому, с его слов, он отдал книгу. И тут меня словно током шибануло: те двое, что днем приходили, были со спортивной сумкой. Смотрю, а она за креслом, в углу стоит. Полная. Раз не распакована, думаю, значит, или кому-то еще передать ее должны, или забыли. Шансов — один из тысячи. Но я везучий, — он довольно ухмыльнулся, — утром те вернулись как миленькие. А там уж дело техники… Кровушки, правда, пролили: еще двоих пришлось…
— Ваше счастье, что все получилось. — Ладис бросил возбужденный взгляд на сидевшую рядом Жанну.
«Наживка», на которую безошибочно клевали «нужные» в тех или иных ситуациях мужчины, была его давнишней подружкой. Последнее время она почти постоянно находилась в разъездах, и директор уже изрядно соскучился по ее манящему телу.
Но дело есть дело: Жанне первой приходилось уезжать на место предстоящей «операции» и возвращаться оттуда последней.
— Еще не раз получится! — Клим крутанул на пальце связку ключей, блеснувшую золотом нательного крестика.
— Что еще там у тебя? — протянул руку Ладис.
— Трофей.
— Хорошая работа. — Директор осмотрел крестик с обеих сторон. — Зачем он тебе?
— Память о дырке в спине. — Клим потянул связку на себя. — Не продается и не дарится, — предупредил он.
— Убедил. — Ладис был в хорошем расположении духа — поездка в Таиланд приобретала конкретные очертания. — Деньги получите послезавтра.
— Это еще почему? — возмутился Стрема. — Мы свою работу сделали.
— А по кочану, — не стал вдаваться в подробности директор.
Библия, действительно, уже лежала в его сейфе, но определить — та ли это книга вообще, он был не в состоянии. Прояснить ситуацию мог только Сажин, но тот был сегодня занят и просил приехать завтра. «Зажрался, подумал во время их телефонного разговора директор, — такую дорогую вещицу заполучить не торопится…»
Клим и Стрема состроили на лицах недовольные мины.
— Я же сказал, послезавтра! — в голосе директора зазвучал металл.
— Окейно, — буркнул Клим и первым подался к двери.
— Приезжайте часам к двенадцати! — бросил Ладис вслед уходящим.
Жанна, как только они остались одни, откровенно-зазывающе посмотрела на Ладиса.
— Мне тоже идти? — Она слегка приоткрыла рот и кончиком языка провела по верхней губе.
Директор все понял.
— Меня ни для кого нет! — бросил он в приемную.
Утром следующего дня Ладис на своем «Ягуаре» мчал в подмосковный особняк Сажина. Откинувшись на обтянутую мягкой кожей спинку, он то и дело мотал головой, отгоняя от себя сон. Аккуратно упакованная Библия покоилась на заднем сиденье.