Моя машина почему-то оказалась грязной, странно, мыла ее недавно и дождя вроде не было. Значит, надо успеть на мойку, ненавижу ездить на грязной. Вид немытой машины вызывает у меня стойкое раздражение, особенно когда за рулем восседает женщина, да еще накрашенная так, будто макияж лопатой наносила. Есть такие особы, любят, чтобы поярче и видно за три версты. На мое счастье машин на мойке не было, я за пятнадцать минут привела ее в надлежащий вид. Мойщики постарались, и от усердия натерли ее воском, отрабатывая свои чаевые, на которые я никогда не скуплюсь.
В общем, успела, не опоздала. В отделе кадров сидела совсем юная девушка, по возрасту чуть старше моего сына.
— Проходите, вы Климова? — приветливо уточнила она. — Посмотрим, что у вас за проблемы, мне звонили насчет вас, просили побыстрее все оформить.
Я молча протянула все документы, в полной уверенности, что навряд ли вопрос моего трудоустройства решится положительно.
— Да… — многозначительно протянула она. — Вы что же, десять лет нигде не работали?
— Работала, только по контракту или по трудовому соглашению, — пояснила я.
— Я сейчас позвоню, узнаю, что можно сделать, — отозвалась неуверенным голосом девушка, видимо, озадаченная моей проблемой. — Подождите немного, я сейчас все выясню.
Пока она торопливо нажимала кнопки телефона, пытаясь кому-то дозвониться, я вышла в коридор.
«Подумаешь, не возьмут, зато времени свободного больше будет», — уговаривала я себя, тревожно прислушиваясь к разговору за неплотно прикрытой дверью.
— Зайдите, пожалуйста, — услышала наконец и нерешительно двинулась в сторону кабинета.
— Ну что, мне можно идти домой? — спросила, открывая дверь.
— Почему? Все в порядке, мне велели вас быстро оформить. Вот только зарплата у вас будет совсем маленькая, — она покосилась на мой костюм от «Кашарель», купленный со значительной скидкой, не за три рубля, конечно, но свои деньги он полностью отрабатывает. Ей понятно, что я не из-за зарплаты устраиваюсь на такую малооплачиваемую работу, а по каким-то своим, неведомым ей соображениям.
— Вас что, муж бросил? — решила она все-таки уяснить для себя, зачем мне это трудоустройство.
— Да, шесть лет назад, — усмехнувшись, подтвердила я.
— А тогда зачем, — она перевела удивленный взгляд с костюма на кольцо, подаренное Жанной и Майклом, — вам такая работа? Вы, похоже, не бедствуете…
— Милая девушка, — постаралась я избавить ее от иллюзий на мой счет, — у вас сложилось неверное представление обо мне, о роде моей деятельности.
Она слегка покраснела, но взгляда не отвела.
— Я не сижу дома, а работаю няней.
Она недоверчиво переспросила:
— Кем?
— Ня-ней, — повторила я по слогам. — Но у меня не идет трудовой стаж, и меня это беспокоит.
— А, понятно, — легкомысленно кивнула девушка, глянув на меня с еще большим недоверием: пришла какая-то тетка, хорошо одета, в бриллиантах, а лопочет про какой-то стаж. И на кой он ей сдался, если она так хорошо зарабатывает, что ездит на машине и носит костюм по цене, превышающей трехмесячную зарплату медсестры, — явно читалось в цепких голубеньких глазках.
— Вас просил зайти заведующий отделением, — вспомнила она, когда я уже собралась покинуть кабинет.
— Хорошо, зайду, — пообещала я.
— Хирургическое отделение на третьем этаже? — решила я уточнить, проходя через приемное отделение.
— На третьем, — грозно сдвинув брови, подтвердила бабулька — божий одуванчик, санитарка приемного отделения. — Без халата не пущу.
Я дружелюбно улыбнулась, достала из пакета халат, набросила его на плечи.
— Чего лыбисся-то? — раздраженно спросила бабулька, рассматривая меня рентгеновским взглядом с головы до ног. — Тебе там чево надо-то? Навестить кого пришла? — решила она уточнить цель моего визита.
— На работу устраиваться иду, — с улыбкой романтической дурочки поведала я.
— Ра-бо-т-ни-ца, — насмешливо проговорила дежурная. — Ты доктор, что ли? — Она вдруг приосанилась. — Тык у нас все докторские ставки заняты, — и огорчила меня своей осведомленностью больничными делами.
— Медсестрой в хирургию.
— А, ну да, там вроде ставка есть свободная. Бахилы-то надень, вон там возьми, — и жестом, достойным царицы, указала мне нужное направление.
«Пожалуй, ничего не меняется в этой жизни, — подумала я. — Все те же обшарпанные стены и дотошно бдительные старушки, принимающие больничную жизнь как свою собственную и так же активно в ней участвующие». Я медленно поднималась на третий этаж вся в печальных думах: «А вдруг все забыла, а вдруг не справлюсь? Человек за меня поручился, порекомендовал, а я подведу…»