– Ну, канальи! – взревел я, лихорадочно прикидывая количество времени, имеющееся у меня до прибытия к месту событий наемников де Бернье.
Ко мне бросились сразу трое молодых людей с обнаженными шпагами, но я им быстро продемонстрировал разницу между опытным бойцом и доморощенными фехтовальщиками. Вряд ли они были сильно моложе меня – год-два, не более, но их обескуражил уже тот факт, что я без всякой опаски ринулся им навстречу. Словно это за мной было численное преимущество.
Первый сразу же получил резаную рану правого плеча и поспешил отступить, второй не удержал в руке шпагу и отправился в стремительный забег за ней. Третий быстро пятился, озираясь по сторонам в поисках помощи от остальной компании. К счастью, случившийся по моей вине переполох позволил высвободиться двоим слугам, которые сейчас своим сопротивлением отвлекали на себя внимание части благородных разбойников.
Стремясь скорее покончить с вертким противником, я обнаружил в поле своего зрения спешащего перезарядить мушкет стрелка. Тут мои приоритеты изменились, и, шуганув незадачливого фехтовальщика размашистым движением шпаги, я ринулся к виновнику своих бед, в одночасье превратившему меня из кавалериста в пехотинца.
Поняв, что не успевает произвести второй выстрел, негодяй замахнулся мушкетом. Но я двигался не в пример быстрее, потому успел перехватить оружие левой рукой и трижды нанес удар эфесом по его смазливой физиономии с напомаженными усами. Владелец мушкета упал на землю, но добить его мне не дал тот самый дворянин, чью странную дуэль с толстячком я невольно прервал своим появлением.
– Проклятый наемник! – неизвестно почему бросил он мне со злостью, пытаясь с наскока поразить в левый бок.
Пришлось переключить внимание на нового противника, для чего я на всякий случай сместился вправо. Теперь ни один из нападавших в данный момент не оставался у меня за спиной. Там оставался лишь давешний толстячок, который возникшей передышке был только рад.
Без особого труда отбив две простенькие атаки, я перешел в наступление и даже успел нанести оппоненту легкий укол в правое предплечье, когда на помощь к молодому человеку, как я понял, являющемуся заводилой в этой странной компании дворян-налетчиков, подоспел товарищ, стрелявший в меня из пистолета.
– Де Монтихо! Там целый отряд на подходе! – обеспокоенно прокричал он, пытаясь уколоть меня в бедро выставленной вперед правой ноги. – Не меньше десяти всадников!
– Проклятье! – Тот, кого назвали де Монтихо, отступил, держась рукой за раненое предплечье. – Не думай, что скроешься от меня, де Флорес! Все равно будет по-моему! А с тобой, мерзавец, мы еще встретимся!
– Ты уже встретился, и что? – нагло ухмыльнулся я, моля бога, чтобы эта дворянская ватага убралась с поляны прежде, чем сюда нагрянут головорезы де Бернье.
В мгновение ока вся компания вскочила на коней и пустилась галопом прочь от места событий. Что-что, а удирать мерзавцы умеют.
– Сеньор, как мы можем отблагодарить вас за помощь? – раздался за спиной прерываемый одышкой голос толстячка.
Я в удивлении воззрился на него, не сразу уловив суть сказанного. Да и до благодарностей ли мне было? И вмешался я случайно, и произошло все стремительно, и сейчас голова моя была занята лихорадочными поисками выхода из сложившегося положения. Преследователи были уже совсем близко, вот-вот они появятся из-за поворота, и тогда все – пропал Кристиан де Бранди по прозвищу Смычок…
– Скажите этим, – я указал рукой в сторону, откуда ожидалось прибытие наемников, – что те, – теперь пришлось кивнуть в сторону сбежавших обидчиков сеньора де Флореса, – оказались моими друзьями и я сбежал вместе с ними! А коня моего ваши слуги застрелили!
С трудом сформулировав мысль, я подхватил с убитого скакуна свою суму и поспешил к ближайшим зарослям, намереваясь скрыться в них в надежде, что легионеры продолжат погоню. Но меня остановил спокойный девичий голос:
– Не туда!
Я едва сдержался, чтобы не выругаться вслух – еще мне в такой момент женских советов не хватало. Но твердый и уверенный голос говорящей заставил-таки меня обернуться. В следующий миг мне пришлось зажмуриться: то ли солнечный луч, прорвавшись сквозь пышную листву, попал мне прямиком в глаза, то ли я оказался ослеплен красотой девушки.
Кстати, я тут же вспомнил и ее, и толстячка. Это же те самые отец с дочерью, встреченные мною в «Еловой шишке» несколько дней назад! Имени сеньора де Флореса я не знал, а имя сеньориты невозможно было забыть – Элена.