Следующая атака д’Энио была столь же стремительна, как и первая. Серией финтов он попытался сбить меня с толку, чтобы завершить дело уколом в живот. Но я не зевал – сбил вертикальным батманом вражеский клинок вниз и контратаковал его в рабочее предплечье. Неудачно.
Ох, как же я не люблю эти ночные поединки, когда нет возможности хорошо видеть каждое движение противной стороны! Предпочитаю всегда контролировать ситуацию, да только кто бы меня спрашивал о моих предпочтениях?
В очередной сшибке я скорее угадал, чем увидел грозящий моему правому плечу вражеский клинок, и его острие прошло мимо в опасной близости от меня. Проклятье, да этот Альфред действительно очень хорош! Нельзя затягивать поединок, с такими типами точно лучше иметь дело при свете дня.
Я взвинтил темп, обрушив на защиту бретера из Уэски массу ударов. Он вынужден был попятиться, но я не отставал. Д’Энио попробовал сбить мой наступательный порыв контратакой, однако я пресек ее в зародыше и нанес удар шпагой по ноге, которую противник не успел вовремя убрать. При этом обидчик моего кузена сбился с шага, а в следующий миг мой клинок ударил его точнехонько в лоб. Голова бретера запрокинулась от удара, но я не стал гадать, упадет ли он. Тут же перенаправил клинок вниз и завершил дело ударом в живот. Туше! Д’Энио рухнул наземь, несколько раз дернул ногами и замер. Вот и все, горбоносый рассчитывал нанизать на шпагу меня, да сам оказался нанизан.
Сколько времени мы с ним фехтовали? Трудно сказать, скорее всего, уложились в две-три минуты. Так, а где тут у нас третий товарищ?
А долговязый игрок настолько был впечатлен исходом поединка, что вскочил на ноги и, полусогнувшись, прижав руки к ране, довольно резво потрусил вглубь проулка. Здраво рассудив, что опасности ни для меня, ни для моего молодого кузена он не представляет, я не стал пускаться вдогонку.
– Этьен, ты цел? – вновь обратился я к кузену, который, цепляясь руками за забор, пытался подняться.
Тяжело дыша, самый юный из братьев де Вилья поднял на меня испуганный взгляд:
– Крис? Как ты здесь оказался? Ты выследил меня?
– Я в Уэске проездом и на тебя наткнулся совершенно случайно…
Я бесцеремонно покрутил кузена влево-вправо и, не обнаружив у него повреждений серьезнее разбитого лица, облегченно вздохнул.
– Получается, ты спас мне жизнь? – удивился Этьен, утирая кровь из разбитого носа раструбом перчатки.
– А что я должен был делать? – в свою очередь изумился я. – Ты мой кузен, а эти – явные прохвосты весьма опасного вида. Как тебя угораздило связаться с ними?
– Сам не знаю. Садился играть с другими людьми, а потом один поменялся, второй, третий. И не заметил, как оказался лицом к лицу с этими и стал постоянно проигрывать. Несколько раз заметил, что уже отыгранные карты снова идут в ход, стал возмущаться, а они за шпаги схватились.
– Понятно. Идем, Жером тяжело ранен.
Подробности событий, завершившихся жестокой ссорой, не так уж важны, а старому слуге еще можно успеть помочь. По крайней мере, я очень на это надеялся.
Мы с Этьеном поспешили обратно и в дверях трактира застали уже приличных размеров толпу. Мальчишка-разносчик не подвел и быстро отыскал лекаря, да только все было тщетно – бедный Жером скончался.
– Проклятье! – в сердцах выругался я. – Его верность семье де Вилья заслуживала другой награды! Передай его родным, – с этими словами я выгреб из кошеля всю медь, добавил к ней пару реалов и вручил кузену.
Тут в «Фортуне» появились пятеро стражников, и нам волей-неволей пришлось потратить много времени на объяснения с ними. В итоге этот неимоверно долгий, до отказа насыщенный событиями день закончился для меня лишь глубокой ночью.
Глава 16
Светлейший князь Лантанион из дома Агирре ждал известий из столицы, потому принял тана Коригорма Ибарра незамедлительно, как только охрана доложила о его прибытии.
Коригорм, не тратя слов на цветистые приветствия, с низким поклоном протянул князю запечатанные сургучом свитки. Сурово нахмурившись, чтобы скрыть волнение от ожидания новостей, Лантанион изучил печати на сургуче и, только убедившись в их подлинности, приступил к чтению. В продолжение всей этой процедуры невысокий рыжеволосый тан, давно находившийся в свите светлейшего, но до недавних пор ничем не выделявшийся среди обычных свитских прихлебателей, терпеливо молчал. Однако молчал он так красноречиво, что даже самому ненаблюдательному эльфу стало бы ясно, что тану есть что сказать.