Лантанион отметил этот факт еще за чтением первого письма и даже покопался в памяти, пытаясь припомнить, кто же ходатайствовал за этого рыжеволосого, по чьей протекции он был принят в его свиту. Но свита у светлейшего была большая, и упомнить, кто по чьей рекомендации туда пристроен, было очень сложно. Оставив этот вопрос на потом, князь в полнейшем молчании прочел все письма до конца, после чего еще какое-то время обдумывал полученную информацию, не заговаривая с Коригормом, но и не отсылая его прочь.
Эрл Мереон был весьма влиятельной фигурой, имевшей много последователей, а кроме всего прочего, он был умен, решителен и предан лично князю. Поэтому после его глупой гибели вокруг светлейшего образовалось некое разреженное пространство, в котором больше не на кого было опереться. И это сейчас, когда Лантанион, как никогда прежде, нуждался в надежных советниках. Конечно, будь он умнее, давно бы озаботился своим окружением, но что толку сожалеть об упущенных возможностях, когда появляются реальные шансы занять престол анкилонского владыки?
А Коригорм быстро сориентировался, стал давать дельные советы, помог князю без потери репутации выбраться из неприятной истории с рейдом Мереона на нугулемские земли. И связи у него в Глендулине – столице Анкилона – оказались не такие уж никчемные. В общем, рыжеволосый изо всех сил старался быть полезным светлейшему, и по большей части это у него получалось. По крайней мере, он уже заслуживал, чтобы Лантанион присмотрелся к нему получше.
– Что можешь добавить по ситуации в столице?
Князь аккуратно уложил прочитанные свитки на угли жаровни и в продолжение минуты зачарованно наблюдал, как вспыхнули и быстро обратились в пепел прочитанные письма.
– Владыка стар и очень болен, – осторожно начал рыжеволосый. – Лекари сходятся во мнении, что дни его сочтены. Нужно очень внимательно следить за новостями.
– Знать бы еще, сколько у меня времени, – задумчиво пробормотал Лантанион.
– Сложно сказать, но я бы предостерег вас от каких-либо шагов, способных навредить вашей репутации. Даже несмотря на пафосные призывы из столицы.
– Что ты имеешь в виду?
Светлейший князь с интересом уставился на приближенного, гадая, насколько совпадут его выводы с полученной им информацией.
– Я имею в виду, что достопочтимый эрл Мереон погиб очень вовремя. И сторонники немедленного развязывания новой войны с сегдами на время поутихнут.
Князь при этих словах невольно поморщился. Вообще-то, сталкивая Арчериона и Мереона, придерживавшихся противоположных взглядов и постоянно тянувших его в разные стороны, он надеялся на более весомые результаты. Нет, не на смерть одного или обоих, а, например, на громкое столкновение между ними, развязавшее бы ему руки и позволившее приструнить сторонников обеих партий в своей ставке, не вызвав критики ни с той, ни с другой стороны. Но Арчерион переиграл своего оппонента вчистую, устранив его руками случайно подвернувшегося на месте того злополучного рейда нугулемского дворянина.
– А ты, значит, считаешь, что война не нужна? Не веришь в силу эльфийского воинства? Распространяешь пораженческие настроения?
– Ни в коем случае! – и не подумал смущаться Коригорм. – И война нужна, и в силу эльфийского воинства верю, но все это не здесь и не сейчас. Светлейший, вам нужен ореол победителя, а не призрачная возможность победить в большой войне. Вы ведь уже одержали блистательную победу над нугулемцами, и наша задача сейчас – старательно напоминать о ней на каждом углу. Никто из светлейших князей, претендующих на трон владыки, не имеет в своем послужном списке таких заслуг. Полководец-победитель, вернувший эльфам гордость за свою древнюю страну и вдохнувший в них новую надежду на светлое будущее, будет очень популярен в народе, а это, в свою очередь, может дать вам солидное преимущество над конкурентами. И они это прекрасно понимают. Потому вряд ли я сильно ошибусь, если предположу, что именно семьи других светлейших настойчиво пытаются толкнуть вас на развязывание новой войны в надежде, что вы потерпите поражение и из победителя превратитесь в неудачника.
Тан замолчал, ожидая от князя подтверждения высказанного им предположения, но светлейший не собирался играть по чьим-либо правилам, он сам эти правила устанавливал. И умел вычленять из чужих речей главное.
– Думаешь, Мереон хотел навредить мне?
– Думаю, он был лишь орудием в чьих-то руках, – снова не позволил себя смутить рыжеволосый. – Идея возвращения потерянных когда-то территорий бередит душу каждого эльфа, и играть на подобных чувствах очень легко.