Дверь за стражниками закрылась, но уходить в здание тюрьмы они не торопились, топчась у входа в этот страшный сарай и что-то активно обсуждая между собой.
– Сеньор, забыл сказать: я возьму вашу шляпу! Вы же не против? – прокричал кто-то из них с улицы, остальная троица поддержала его дружным хохотом.
– Не обращайте внимания, ваша милость, – пробасил палач, – и помните: не кричите и не дергайтесь! Тогда все пройдет хорошо, быстро и безболезненно! Молитесь, у вас минута!
– Рубите уже! – прохрипел я, не видя смысла дольше оттягивать неизбежное, после чего зажмурился, заметив, как палач заносит надо мной огромный топор.
– Хех! – Не думал, что именно таким будет последнее слово, что я услышал в этой жизни.
Глава 20
Командор Ожерского легиона граф де Бернье час с лишним с отсутствующим видом стоял у окна дешевой придорожной гостиницы на самой окраине Уэски. Солнце уже стояло в зените, а отправившаяся еще с утра за чересчур шустрым и удачливым беглецом команда до сих пор не вернулась. Что могло так задержать десяток опытных наемников? Крис Смычок в тюрьме, приказ губернатора о его выдаче – у них на руках, так какого же черта дело, с которым можно было справиться за час, растянулось уже на полдня?
Вслед за движением равнодушного солнца по небосводу настроение графа постепенно изменялось от превосходного до раздраженно-настороженного. Что-то определенно происходило, какое-то непредвиденное отклонение от простого и надежного плана, а он так не любил, когда его планы рушились! Впрочем, интуиция, которой де Бернье привык доверять, пока не кричала ему о полном провале, именно поэтому он все еще стоял у окна, а не летел сам в город исправлять ситуацию.
Окна гостиницы выходили во двор, но место было тихое, малолюдное, потому не услышать возвращения своих людей во главе с де Монтегю и ла Вивьером было трудно. Так что, когда во втором часу пополудни с улицы донесся шум прибывшей кавалькады, ему не пришлось наводить дополнительных справок.
– Командор!
Дверь тесной комнаты отворилась, пропуская внутрь де Монтегю с ла Вивьером. Граф хотел было поинтересоваться, где это его подручные пропадали полдня, но по тому, как дрогнул голос капитана, сразу стало ясно – случилось нечто из ряда вон выходящее.
Граф медленно повернулся и окинул придирчивым взглядом своих ближайших помощников. Выглядели они, мягко говоря, сконфуженно, и это не могло не настораживать.
Неужели эти двое снова упустили Смычка? Даже сейчас, когда ему пришлось задействовать высокие связи, чтобы выйти на губернатора и добиться получения нужных бумаг?! Подумать только, докучать губернатору, чтобы поймать какого-то там бретера! Стыд и позор Ожерскому легиону! Но, как видно, и этого мало, раз уж его офицеры явились сюда без пленника, у одного дрожит голос, а другой вообще не смеет слова сказать и испуганно топчется на месте.
Однако интуиция продолжала молчать. Это уберегало подчиненных от немедленной вспышки его гнева, но раздражение росло с каждой минутой, с каждым отведенным в сторону взглядом, с каждым невнятным ответом.
– Хотите сказать, что упустили нашего дражайшего Криса Смычка? – Голос командора оставался спокоен и вежлив, но в легионе все знали, что именно в подобных случаях следует самым решительным образом опасаться за свою жизнь.
– Они его обезглавили, командор! – собравшись с духом, выпалил де Монтегю.
– Они его что?.. – переспросил де Бернье, произнося слова очень медленно, словно пытаясь вникнуть в смысл сказанного.
– Они его обезглавили, – твердо повторил капитан.
– За что же?
– Наш пострел везде поспел, – мрачно вымолвил ла Вивьер. – Он убил двух местных бретеров, один из которых, по слухам, оказался внебрачным сыном герцога Аламо. И то ли герцог подсуетился, то ли городские власти поспешили подстраховаться от его гнева, в общем – нет больше Смычка.
Неожиданный поворот, ничего не скажешь! Безумно жаль затраченных усилий, а самое главное – жаль задействованной возможности обратиться к губернатору провинции. Тот снизошел до проблем Ожерского легиона, а это значит, что граф де Бернье теперь стал его должником. И абсолютно неважно, услугами придется расплачиваться или звонкой монетой, командор в принципе не любил кому-то быть должным. И что особенно досадно, эту нежданную неувязку, порожденную самоуправством местных властей, не предъявишь в качестве аннулирования услуги! Губернатору плевать на эти проблемы, он-то свою часть сделки честно выполнил.