Я гоготнула, с живым интересом наблюдая разворачивающуюся мизансцену.
— Да, считаю, — кивнула Абрамова. Он, глядя на нее так, будто встретил глухую дикарку из каменного века, у которой в приоритетах исключительно заросший неопрятный мужик с дубиной наперевес; прицокнул языком, плотно сомкнув губы, поджав их уголок и чуть приподняв и выдвинув подбородок. Презрение и отвращение. И это мгновенно считалось мной и Абрамовой, которая, разумеется, не удержалась, — но не скажу почему, а то вдруг ты заплачешь и нарощенные ресницы отвалятся.
— У меня не нарощенные, — мужик, по всем признакам — и по смене интонации и языку тела, начинал агрессировать, и я рассчитывала расстояние и время, необходимое на то, чтобы успеть дернуть назад Абрамову, если она доведет модного бедолагу до критической точки. Истероидный тип, к которому явно относился собеседник Абрамовой, способен на проявление физической агрессии при потере контроля.
— А почему ты не нарастил? Или у этой процедуры пока есть гендер? — деланно заинтересовано спросила Катя. Провокация явная, и я на всякий случай отлепилась от стены, чтобы быть наготове.
Однако, человек, с первичными и вторичными мужскими половыми признаками, которые губил модный нынче стертый гендер, оказался пацифистом.
— Понятно, — прицокнул языком он, отворачиваясь от нее и бросая через плечо, видимо, считая это эффектным, — думал, ты нормальная, а ты такая токсичная.
Это выглядело нелепо и смешно. Абрамова, не став ничего ему отвечать, повернулась ко мне и, качая головой, произнесла так, чтобы до обиженного не донеслось:
— В который раз убеждаюсь, что геи и пидоры это совершенно разные категории людей.
— Ну пидор чаще всего натурал, к сожалению, а мужчина не всегда. Тоже, кстати, к сожалению, но чисто женскому, где на десять девчонок по статистике девять ребят. — Усмехнулась я и Катя согласно фыркнула.
Очередь продвигалась катастрофически медленно, а мы были в середине. Посовещавшись, решили, что вполне дотерпим до квартиры Ала и Глеба (я, предусмотрительно пару раз посетившая уборную во время выступлений, так уж точно), мы продали свою очередь трем девушкам из конца и, попилив небольшую, но выручку, отправились к черному ходу бара.
Вышли в небольшой тесный проулок, через пару метров выливающийся на улицу, густо заставленную машинами у тротуара. Бар расположен рядом с центром города, и количество развлекательных заведений здесь было достаточным, а в связи с пятничным вечером было весьма многолюдно. Но как только мы с Абрамовой вступили на широкий тротуар и направились было к моей машине, припаркованной недалеко от проулка, мой взгляд практически сразу натолкнулся на значительно пополнившуюся компанию Стаса, на противоположной стороне улицы.
Я рефлекторно посмотрела перед собой, разве что за Абрамову не спряталась. Глупости какие…
Мы направились к моей машине, возле которой тусовались Саня, Глеб и Ал, полуприсевший на капот моего автомобиля, и я снова посмотрела на компанию Стаса.
Они стояли у припаркованных машин, что находились фактически напротив моей. Что-то живо обсуждали, смеялись и наверняка ожидали попросившего еще со сцены подождать Костю Ильина, потому что среди них я его не увидела.
Компания разношерстная и по возрасту, и по национальности, и по виду, но исключительно мужская. Среди них были, даже на первый взгляд, весьма солидные мужчины серьезной наружности, и одетые просто и ведущие себя менее сдержанно несколько лиц, и люди явно кавказских кровей, что мгновенно меня отослало к словам Стаса о какой-то путанице с родственными связями, давшими ему кавказское воспитание. Если Ильин не сбалаболил, то жизнь у него явно интересная и была и есть, судя по всему. Кинолог, блять… Хотя, он что-то говорил такое… сейчас уже не вспомнить дословно, там было про фазенду, подготовку почвы и обработку от вредителей, но его дело не пошло… Да, точно, про яблоки разговор был, как они поднимались на них. Эпловская продукция и софт под нее, наверное….
Мы подошли к парням в тот момент, когда Ал, пренебрежительно глядя на над чем-то смеющихся Глеба и Санька, говорил:
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Я, подошедшая к нему с недобрым лицом, мрачно поправила:
— Последним смеется тот, кто тугодум, — выхватив иммобилайзер из его пальцев, несильно ударила его по бедру, потребовав, — ну-ка встань, а то поцарапаешь мне капот. Не для твоей задницы нехеровую сумму отдала за недавнюю полировку!
— Задницей поцарапаю? — с сомнением посмотрел на меня Алмат.