Ильин прыснул вместе с нами и торопливо извлёк зазвонивший мобильный. Мандраж тронул мое нутро еще до его слов абоненту:
— Да, я уже вышел, сейчас парой слов перекинусь со знакомыми и примчу. Не туда смотришь, — и поднял руку, чтобы человек, разговаривающий с ним по телефону, нашел его взглядом.
И он нашел. Не только его.
Сердце слегка засбоило с ритмом, когда я, не успев обдумать, посмотрела в сторону компании Стаса после того, как Ильин поднял руку. Мы встретились взглядами. И он, конечно, узнал. Губ коснулась удивленная улыбка, он повел головой немного в сторону и вверх, приподнимая бровь, всматриваясь пристальнее в меня, на которую такой прямой взгляд подействовал как шарм удава на кролика. Психически нездорового кролика, который вроде и понимает, что произойдет то, чего он не очень хотел, но он ждет этого с этаким нездоровым предвкушением. Легкий, будоражащий ток слабым покалыванием прокатился под кожей, когда я смотрела на него, совсем недавно танцевавшего в ночи в сиянии кроваво-красных факелов. Смотрела на него, зажигающего толпу, знакомых и незнакомых людей, выплетая атмосферу, сквозящую через поры в самое нутро и пронзающие его ввинчивающими кевларовыми нитями свободы, из которых, казалось, он был соткан сам и обескураживающе это демонстрировал. И сейчас тоже, глядя прямо, беззастенчиво, открыто, множа ток под кожей от теней ночи, что мягкими штрихами ложились там, где от этой притягательной улыбки оставались ямочки. Стас, не отводя от меня взгляда, что-то произнес в трубку. На что тут же ответил Ильин:
— Нет, тут мой приятель с друзьями, он тоже сегодня выступал. Стас, мне по второй линии долбят, я через минуту подойду. — Быстро прострекотал Костя и принял второй звонок, по итогам которого выяснилось, что он забыл свой кошелек на баре и помчался за ним, но это прошло мимо меня, потому что я наблюдала за Стасом.
Отстранившему телефон от уха и не сразу отведшего от меня взгляд. Он что-то сказал своему окружению, качнув головой в нашу сторону, прежде чем направиться к пешеходному переходу через оживленную улицу, что находился в паре метров от него. Разумеется, предварительно бросив взгляд в мою сторону, удостоверившись, что не показалось.
Сумятица из ощущений породила шальную мысль. Опустив голову в сторону и вниз, почти не шевеля губами, обратилась к рядом стоящему Глебу:
— Ситуация СОС.
Глеб, не прекращая трепаться с Саней и Алом, неспешно, будто совсем спонтанно, расслабленно шагнул за мою спину и обнял, мягко привлекая к себе и переплетя руки под моей грудью. Давно отработанный маневр, не раз опробованный, когда во время наших кутежей, ко мне или Кате собирались подкатить, а нам этого не хотелось. Ал и Саня немного подобрались, но болтовню не прерывали.
На Стаса, уже перешедшего дорогу и которого отделяло от нас несколько метров, это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Он оказался из той категории мужиков, которые: «вижу цель, не вижу препятствий. В принципе. Ни одного. Вообще».
Даже в лице не изменился, все так же неспешно и непоколебимо сокращая расстояние, и это ускоряло мое сердцебиение. Перевела взгляд на Ала, довершающего очередную шутку, с извинением улыбнулась, кивая ему, будто вовлеченная в живой диалог, и коснулась правой рукой предплечья Глеба, не до конца откидывая ему голову на плечо. Когда Ал договорил и мы рассмеялись, кратко взглянула на приближающегося Стаса и поймав его взгляд, отрицательно качнула головой, борясь с непередаваемой смесью все возрастающего дурного азарта, потому что он будто и не обратил на это все внимания; и легкого возмущения, путающего мысли — а если бы я действительно была со своим мужиком? Что это за манеры вообще такие? Ведь явно понимает, что обняли меня не просто так и внимания к моей персоне проявлять не нужно, коли я этим объятиям не препятствую, даже наоборот.
Когда смотрела на его спокойное и неумолимое приближение, ответ пришел сам собой — а не надо было знакомиться, оставлять номер и не скрывать, что не против общения.
Как девочке, воспитанной в адекватной патриархальной семье, где мужчина решает, впрягается, умеет четко и внятно говорить, как словами, так и действиями, подобное не могло мне не понравиться. Такой мой бэкграунд при отсутствии покладистого характера имел и свои минусы, разумеется — в бунтующем подростковом возрасте я была уверена, что мне рядом нужен душевный, понимающий, милый и нежный мальчик, который будет сидеть молча рядом, выслушивая мои километровые тирады про богатый внутренний мир и восхищенно аплодировать, понимая меня и мои хотелки не то что по жесту, по взглядам, и быстро все выполняя. Но с такими у меня никак не складывалось, хотя я упорно верила в хеппи-энд довольно долго, пока до меня не дошло, что мужчины с женщинами не равны, не были равны, не будут равны. И не должны быть равны. А с отношениями у меня не получается, потому что я ищу себе подружку с хером и желательное еще такую, чтобы слушалась, а потом сижу и горюю, что она недостаточно мужик в этом недобром мире, где сильным быть это нормально.