Мы отошли недалеко, может быть метров десять от моих, с которыми уже объединилась дымящая Абрамова, поймавшая мой взгляд и ухмыльнувшаяся, мол, неплохой куш, Яскевич, одоряем-с.
Глеб, стоящий рядом с ней, стряхивая пепел с сигареты, сжал губы и выразительно приподнял бровь, задавая понятный вопрос.
— Минуту! — отозвалась я, и Саня, разблокировавший автомобиль, к моему облегчению согнавший с капота вновь присевшего на него Ала, сел за руль, загоняя остальных в машину.
Стас, наблюдая за моими друзьями, негромко посетовал:
— Ну да, заранее. В который раз проклинаю свою рассеяность, либо воришку, а скорее всего это сработало в комплексе. — Посмотрел на мою ладонь, и все так же едва прикасаясь, приподнял брови, — завтра увидимся?
Еще и спрашивает!
— Не зна-а-аю, — с сомнением потянула я, наблюдая за его пальцами, — по субботам в половину восьмого я выхожу на пробежку. Можешь составить компанию.
— Да, конечно. Обожаю спорт. — Переплел пальцы, несильно сжал. И прижал к бедру. А такое ощущение как будто к стене меня прижал и навис с вполне очевидной целью.
— Значит, через неделю? — безмятежно улыбнулась, с трудом удержав дыхание ровным и намеренно не поднимая взгляда на него, просто убивающего мою выдержку этим неизменно спокойным тоном:
— Почему же через неделю, — все-таки посмотрела и ощущение, будто прижал сильнее. Он приподнял уголок губ, расслабленно полуулыбаясь, а зачинающиеся тени в глазах, вызывали только одно желание — дернуть его за руку, отвести ее себе за спину, чтобы рывком приблизить к себе эти губы, улыбающиеся совсем не так ровно, как звучал его тон, — завтра же суббота. Ты только точный адрес мне назови.
— Дом все еще тот же, стоит там же. Корпус третий, подъезд тоже. Квартиру назвать?
— Зачем? — деланно удивился, очень неторопливо, не расплетая пальцев и заплетая сердце в томительное предвкушение, снимая руку со своего бедра и начиная плавно и очень неторопливо вести ею назад, за себя. Чтобы придвинулась к нему, глядящему в сторону и почти философским тоном продолжающему, — я во дворе подожду, мы же не в квартире бегать будем. Или ты меня на тренажер зовешь?
Вместо него.
Тихо рассмеялась, делая полушаг, вставая ближе и пальцами свободной руки опираясь о прохладный глянец капота рядом с его бедром. Секунды разбились на мириады мгновений, медленно тянущихся и тянущих жилы стремительно нарастающим, насыщающим терпкостью удовольствием, оседающим на разум дымкой горячеющего тумана. Он, все так же глядя в сторону и слабо улыбаясь, только разомкнул губы, чтобы что-то сказать, но не стал этого делать, неожиданно резко обернулся на громкое и требовательное:
— Уцы! * — один из кавказцев смотрел на Стаса и, не отводя от него взгляда, повел головой в сторону и назад, указывая на что-то позади себя.
Оказалось, на девушку, выходящую из такси, вставшего на аварийках в паре метров от поредевшей компании Стаса. У которого, при взгляде на нее была занимательная реакция — вот примерно такое выражение лица бывает, когда перемоешь всю посуду, обернешься, а на плите скучает забытая грязная кастрюля.
Атмосфера между нами не то чтобы развеялась, но насыщение потеряла точно, позволяя мыслить трезвее.
— Проблема? — спросила, с интересом разглядывая его профиль, на долю мгновений сжавший челюсть и неторопливо отведший взгляд от девушки.
— Нет, это Настя. — Едва заметно отказом качнув головой, когда я хотела убрать свою руку, но он все так же не расцепляя пальцев, положил ее себе на бедро.
Почему-то создалось ощущение, что ему изначально хотелось добавить «всего лишь» между «нет» и «это Настя», но удержался.
Тихо хмыкнув, снова посмотрела на девушку, и очень вовремя. Она была эффектной среднего роста шатенкой с очень приятным лицом. Точенную фигуру облегало стильное бандажное платье, на плечи было накинуто легкое пальто, слегка развевающиеся за спиной, как и ровный полог длинных волос, при каждом уверенном ее шаге. А посмотрела я вовремя, потому что она отводила взгляд от не смотрящего на него Стаса, на людей, очень интересно отреагировавших на ее появление. Кавказцы, все трое, до того вполне расслабленные, встали так, чтобы не видеть ее. В этом не было детскости, глупости или демонстративности. Ровная мужская стать, расправленные плечи, слегка опущенные головы и нежелание касаться даже взглядом — не то стыд, не то презрение, а скорее всего смесь. Ее шаг не сбился, не потерял уверенности, но реакция была — она, мазнув по ним беглым взглядом, наверняка ненамеренно, но несколько увеличила расстояние, чтобы пройти от них чуть дальше, когда минует компанию. Костя Ильин, смотрящий на нее пару секунд с легким прищуром, углубился в телефон, совершенно никак не среагировав на брошенное ею приветствие, на которое отреагировал лишь тот, кто приехал на Крузере и торчал в люке. Скупо бесстрастно кивнул в ответ. Всё, это вся реакция.