У них был запасной план, по которому Солдат подаст знак, как только поймет, что не сможет продолжить восхождение в одиночку. По этому знаку он должен немедленно отправиться наверх с двумя веревками и комплектом снаряжения в рюкзаке. Вдвоем они смогут безопасно спуститься вниз или преодолеть остаток стены.
Внизу все очевидней становился главный недостаток плана: запустить его в действие мог только Солдат. Солдат наверху рассуждал, без сомнения, по-другому. Расставшись с надеждой преодолеть стену за рекордное время, он хотел завершить восхождение без посторонней помощи и не думал об осложнениях, которые несет надвигающаяся ночь.
Перед закатом небо неожиданно очистилось. Во время очередной остановки Солдата он отложил в сторону уже надоевший бинокль и любовался красками, в которые заходящее солнце окрашивало верхушку стены. Благодаря обилию света ему и удалось заметить тот камень почти в самый момент отрыва.
Камни падают крайне редко с прочных пород главной стены и обычно не представляют большой опасности, потому что быстро задевают скалы и отскакивают далеко от отвеса. Замеченный им камень не встречал препятствий на своем пути и стремительно прочерчивал вертикальную линию. Сердце успело сжаться от предчувствия, что траектория камня проходит через красную точку на стене. Достигнув этой точки, камень резко изменил направление движения и отдалился от скал.
Он не сразу поднес бинокль к глазам. Отчаяние охватило его при виде безжизненности фигуры Солдата. Солдат висел лицом к скале в отнимающей всякую надежду позе, как тряпичная кукла с набитыми ватой головой, руками и ногами. Дремавшая рядом Монета жалобно заскулила. Прошло несколько длинных минут. У них не было плана для такого поворота событий. Не уверенный, что его хватит на то, чтобы в одиночку спустить Солдата, он уже был готов бежать вниз к спасательной станции, когда, бросив еще один взгляд наверх, вдруг заметил, что в позе Солдата что-то изменилось. Солдат висел так же безжизненно, но чуть-чуть по-другому, чем несколько минут назад. Он больно прижимал бинокль к пытающимся ухватить неуловимую перемену глазам. Рука! Левая рука обрела живые очертания и возможно пыталась подавать знаки.
Он пришел в чувство и немедленно – в состояние возбужденной активности, которая угасла только на исходе наступающей ночи, когда все закончилось. До того времени он неистово расточал накопленную за целый день сидения энергию. Мучительно ощущая невозвратимость потери времени, он сунул Монету в рюкзак, накинул его на себя и устремился к стене. Времени на то, чтобы относить Монету домой, как предполагалось по старому плану, не было. Позже он не мог припомнить, как прошли те два часа, за которые он добрался до Солдата. Солдат был уже в полном сознании и спас свою жизнь, сумев остановить повязкой кровотечение в правой руке. Рука была жестоко перебита в плече. Они обменялись только необходимыми фразами и после обезболивающего укола начали спуск, который не замедлили ни приглушенные стоны Солдата, ни скулеж Монеты. Пара продолжала издавать свои звуки, водруженная на него (животное впереди, человек сзади), когда он изо всех сил шагал по вечерней тропе к спасательной станции. Через несколько часов Солдат был доставлен в госпиталь.
На ней было открывающее белизну бедер короткое летнее платье, дополненное тонким мягким браслетом на левой руке и изящными сандалиями цвета хорошо ухоженных ногтей ног. В убранных назад в обычной манере волосах появились незнакомые штрихи небрежной замысловатости. Лишь влажность выемки груди и налет пыли на сандалиях, следы недавнего путешествия от селения к хижине, выдавали ее принадлежность к этим местам. Она отдыхала в небрежной позе под тенью веранды. Ее улыбка светилась уверенностью, ее глаза подернула тень озабоченности.