Слова упали на благодатную почву. Они немедленно обсудили основные детали, составили список необходимого снаряжения и направились в больничный корпус, откуда Солдат позвонил в несколько мест. Все было улажено за полчаса. Машина отправлялась через пять дней. Он должен прибыть рано утром к воротам городского альпинистского клуба. Ребята обещали захватить недостающее снаряжение и дополнительные продукты. У Солдата был очень довольный вид, как будто он собирался сам. Они дошли до ворот госпиталя, пожали руки и пожелали друг другу удачи, предполагая встретиться следующий раз в конце лета, по завершении альпинистского сезона.
Натруженно гудящий автобус поднимал его медленно к перевалу, ведущему домой, в ущелье. Главная вершина то скрывалась за ближними гребнями, то открывалась во всей своей домашней красоте. Там, недалеко от ее подножия, стоит его хижина, в которой, наверно, сейчас хлопочет Круглолицая.
Плотно упакованные рюкзак и небольшая сумка стояли наготове у двери. Не подозревающая ни о чем полусонная Монета растянулась расслабленно на полу. До рассвета было еще несколько часов. Хижина освещалась неярким светом небольшого светильника под потолком. Он с трудом съел заботливо приготовленный Круглолицей завтрак. Скоро должна была прибыть машина, чтобы отвезти его в город. В ожидании, они сидели рядом и молча смотрели друг на друга. Его рука лежала на ее руке. По возвращении его встретит пустая хижина. Круглолицая к тому времени уже переберется в город. В ясных глазах Круглолицей он видел отражение своих мыслей и чувств. Грусти, нежности и надежды.
В машину загрузилось около двадцати человек. Кроме команды, их родственников и вспомогательной группы, с экспедицией ехали повар, врач и два не знакомых никому человека, обвешанных фотокамерами с огромными объективами. В группе царило оживленно-приподнятое настроение предвкушения дороги и перемены обстановки. Это настроение заметно угасло к концу их долгого пути от тряски, шума и пыли. Водрузившись поверх груза в кузове большой шестиколесной машины, они проводили взглядом сначала окраины города, затем череду маленьких городков и сел вдоль большой магистрали и обратились лицами к показавшейся на горизонте горной гряде. Потянулись долгие часы езды по безлюдной степной местности. Горная гряда приближалась и увеличивалась в размере, они любовались видом высоких, покрытых вечным льдом и снегом вершин. Ослепляемые лучами предзакатного солнца, они въехали в предгорья по извилистой дороге с редкими живописными селениями на крутых склонах. Мотор медленно набирающей высоту машины работал натруженно, заглушая гул бушующей на дне ущелья полноводной горной реки. В сгущающейся темноте они съехали с магистрали и провели нескончаемые часы, подбрасываемые на ухабах и ямах все ухудшающейся проселочной дороги. Несколько раз они сбивались с пути и возвращались назад, много раз выпрыгивали из кузова, чтобы вытолкнуть застрявшую машину. Наконец они прибыли на место, мотор машины заглох, фары погасли, оставив их в полной темноте. Усталые пассажиры сбросили свои вещи с машины и разбрелись, каждый заботясь о ночлеге как мог. Большинство расстелило свои спальные мешки и устроилось под открытым небом, несмотря на угрозу дождя. Он отошел немного в сторону от всех, поставил палатку и через двадцать минут спал с Монетой под боком.
Этим долгая ночь не завершилась, однако: его разбудил шум дождя и людей. Капли дождя громко тарабанили по куполообразной крыше, сигнализируя о серьезности намерений. Вокруг, в темноте, начался лихорадочный поиск и установка палаток. Он высунул голову наружу, громко предложил два места у себя в палатке и получил двух полусонных детей – мальчика и девочку. Устроив их с удобством, он посчитал, что оказал достаточную помощь, и уснул опять, не обращая внимания на продолжающуюся суету.
Дурманящий горный воздух навеял приятные сны. Он лежал с закрытыми глазами под пятнистой тенью небольшого дерева, впитывая жар раскаленного воздуха, и прислушивался к оживленным тонким голосам и плеску воды. Послышались быстрые, маленькие шаги по траве. Он затаился в приятном ожидании и после небольшой паузы был награжден прикосновением мягкой, нежной кожи к своему лицу.
Проснувшись, он обнаружил на лице откинутую детскую руку. Рассвело, в лагере стояла тишина. Дети – двуногие и четвероногие – спали, разбросав свои тела по палатке. Он осторожно выбрался наружу, в холодный воздух, и плотно застегнул пуховку. Машина привезла их к плоскому возвышению у большой развилки ущелья. Все вокруг было мокрое после ночного дождя. Он с интересом осмотрелся, и взгляд невольно обратился к открывающимся верховьям ущелья. Лицо размякло в улыбке восхищения.