Он преодолел последний крутой подъем, вступил на лед до странности плоского дна цирка, не спеша осмотрелся и повернул к небольшому скальному островку, чернеющему на периметре цирка. Место оказалось пригодным для стоянки, с небольшой ровной площадкой, немедленно оцененной Монетой. Он обследовал ближайшее окружение, убедился, что собака будет в безопасности, сбросил рюкзак и отправился налегке в экскурсию вокруг. Увидев, что он удаляется, Монета забеспокоилась, громко заскулила, но выйти на лед не решилась и вскоре затихла.
Скальный островок позади значительно уменьшился, но основание вершины, в направлении которой он шел, казалось, не приближалось. Прошло около часа, прежде чем он наконец достиг основания. Островок к тому времени превратился в небольшое темное пятно. Теряясь в непривычном масштабе, он разглядывал, задрав голову вверх, неприветливого цвета стену, острое ребро и сожалел, что не потрудился хорошо ознакомиться в лагере с картами и описаниями района и не захватил бинокль. Одна из простых по виду в цирке вершина казалась логичным выбором для завтрашнего восхождения. Он не был уверен, что правильно оценил длину ребра в пятьсот метров и что кулуар, ведущий к перемычке, пригоден для спуска. Подстегиваемый беспокойством за Монету, сомневающийся, он вернулся обратно к островку. Потерянного вида собака радостно встретила его. Пришло время поставить палатку, приготовить горячий ужин и отдохнуть. Ночью накрапывал мелкий дождь, слышался гул далеких и близких камнепадов и поскуливание Монеты.
Утром, подкрепленное плотным завтраком и видом чистого неба, нетерпение без труда победило осторожность. Он устроил Монету в рюкзаке, не теряя времени подошел к отмеченной вчера вершине, преодолел некрутой ледовый склон и достиг основания ребра. Ощущение масштаба вернулось. Прямое, крупноблочное ребро хорошо просматривалось впереди. Он увидел, что переоценил вчера его сложность и, возможно, протяженность. Передвигаясь временами даже без помощи рук, он быстро достиг первого плеча ребра и оттуда разглядел казавшийся уже вполне невинным кулуар для спуска. Через пару часов, в отличном настроении, они с Монетой расположились вольготно на просторной площадке вершины. Проглядывающее сквозь белые облака солнце приятно грело их и оживляло утративший свою неприветливость ледовый цирк. Одна из торчащих вокруг больших вершин закрывала собой Стену. Он вполголоса обсуждал достоинства вершин с Монетой и не сомневался, что проведет в этом районе все лето.
Они спустились в тот же день в полупустой лагерь. Команда и съемочная группа еще не вернулись из-под Стены. Обрадовавшаяся траве Монета снова принялась гоняться за сурками. Он провел следующий день за картами и описаниями и остановил выбор на северной стене большой и красивой пирамидальной горы, которую приметил во время первой вылазки. По стене был проложен маршрут, считавшийся в то время одним из самых сложных в районе. Первопроходители потратили на него пять дней. Ему не терпелось соразмерить свою скорость в новых условиях.
Лагерный повар пообещал присматривать за Монетой. Он с сожалением оставлял ее внизу. Умная собака поскуливала при расставании, но явно не желала отведать снова высокогорья со своим хозяином.
Погода испортилась неожиданно. Тихий угол, в котором находится пирамидальная вершина, вдруг затянулся облаками, задул сильный ветер, захлестал больно мелким снегом по лицу и похолодевшим пальцам. В день второй на стене он надеялся достичь вершины и был на пути к своей цели, обходя по щели совершенно гладкий, монолитный участок, когда все вокруг скрылось в вихре облаков, ветра и снега. Продолжая подъем, он задыхался и с трудом удерживался на скале во время все усиливающихся порывов, стремительно терял тепло и надежду на то, что непогода скоро прекратится. Необходимо было убираться с этой открытой всем ветрам стены как можно скорее.
Самые лучшие шансы найти укрытие были, конечно, на левом ребре стены, на расстоянии ста пятидесяти метров горизонтального пути, включающих монолитный участок скалы, на котором ему никак не удержаться. Он продолжал подниматься по щели в надежде достичь окончания этого монолита. Приближение горизонтальной полки он почувствовал задолго до того, как она проявилась из пелены снега. С облегчением он встал на нее обеими ногами. Полка вскоре привела его к небольшому нависанию, за которым было желанное ребро. Порыв ветра подтолкнул снизу, приподнял и помог ухватиться за далекий выступ и перевалить через нависание.