Следующие два дня он наблюдал и составлял подробное описание маршрута, метр за метром, получая удовольствие от методичной работы с бумагой и карандашом. Были отмечены места для ночевок, опасные участки и варианты их обхода. К концу наблюдения в голове сложилась полная картина восхождения, сердце затрепетало в предвкушении, он обрел уверенность, что сможет пройти за несколько дней по не хоженному еще пути в самом центре Стены.
В последний день тишину цирка нарушило появление небольшой группы. Они подошли к ночевке, перебросились с ним несколькими словами и продолжили путь в сторону Стены. Единственная среди них женщина, заметно утомленная долгим подъемом, решила переждать на ночевке. Отдышавшись и приведя свое вспотевшее лицо в порядок, она представилась врачом экспедиции, разговорчивым и кокетливым. Он спустился вниз вместе с ними.
Ночь перед восхождением прошла беспокойно. Он уже отвык от таких. Затянув с выходом из лагеря, он подошел к стоянке в темноте и не теряя времени улегся спать с намерением подняться очень рано. Он часто просыпался и смотрел на свои часы с подсветкой. Когда часы, наконец, показали время подъема, он чувствовал себя так, будто совсем еще не спал. Нужно было поторапливаться. Он оделся, вскипятил и выпил наспех чай, нагрузил на себя приготовленный с вечера рюкзак, плотно застегнул палатку и ушел в темноту, ориентируясь по силуэтам вершин на фоне чистого звездного неба. Шум камнепадов изредка перекрывал тяжелую поступь его обутых в кошки ботинок. Камнепады были причиной ночного выхода. Нижнюю часть маршрута необходимо было преодолеть до того, как с восходом солнца установится их монотонная канонада.
Он развил полную скорость с первыми признаками рассвета, когда можно было выключить фонарь, преодолел ледовый подъем, некрутую нижнюю часть, очутился в самой середине Стены и почувствовал, что соскучился по ее особому миру. Каждая деталь рельефа, гордая принадлежностью к Стене, таила в себе непредсказуемость и опасность, приятно обостряющие его чувства, придающие цепкость его пальцам и силы гибкому телу. Даже солнце теряет немного от своей мощи на Стене. Защищенные от его прямых лучей, скалы остаются покрытыми толстым льдом в самые жаркие дни, а сухие участки никогда не нагреваются до приятной руке температуры. Ушедший из-под ноги камень исчезает бесшумно внизу вместе с бесконечными вертикальными трещинами и скальными углами. Он ощущал себя, как и все вокруг, малозаметной, незначительной деталью, подстроил под Стену свою температуру, цвет, мысли и наслаждался ощущением полного контроля чувств и тела.
Несмотря на ранний подъем и безостановочную работу, он не чувствовал сильной усталости к концу первого дня. Удовлетворенный тем, что прошел значительно больше, чем планировал, он подвесил свой гамак под большим скальным карнизом, с краев которого неспешно стекали струйки холодной воды. Преодолев неудобства приготовления питья на весу, утолив жажду и голод, он с удовольствием улегся и похвалил себя за хорошую растяжку гамака. На горизонте еще светлого неба появились плотные облака. Он не беспокоился о том, что готовит для него погода.
Следующие два дня легкий снегопад изредка чередовался с крупным. Окружающий мир скрылся за плотной завесой облаков. Он уверенно поднимался в белой пелене, с каждым шагом открывая небольшой отрезок пути перед собой и теряя такой же позади. Исчезло ощущение громадности Стены, он был один на один с ее небольшим участком и со своими мыслями. Его мысли уносились далеко через долины и перевалы. Он думал о том, живет ли еще Круглолицая в их полутемной хижине или перебралась к родителям и чем она заполняет свой день. Порой мысли уносили его еще дальше во времени и расстоянии, он не страшился и не отталкивал их.
Он был бы не прочь продлить свое уединение, если бы не неудобства с ночлегом. Скальные карнизы не спасали от висевшей в воздухе влаги, он устал от ночей в сырой одежде и сыром спальном мешке и приветствовал появление солнца на четвертый день. Под его ослепительными сиянием он выбрался на верх Стены и поднялся по некрутому ледовому куполу на вершину. Он присел отдохнуть на небольшой плоский камень, вдыхая разряженный воздух, впитывая окружающее его великолепие, и, впервые за долгое время, поблагодарил свою судьбу.