ГЛАВА 46
— Но ты же собирался сегодня вернуться домой, — бросила Антония, неимоверно раздраженная непринужденным тоном Ричарда. Это она, черт побери, должна быть непринужденной, да еще то, что сегодня они собирались пойти на премьерный спектакль в Королевский театр, усиливало досаду. — Ну и что мне теперь делать? Я же не могу отправиться в театр одна!
Но Ричарда это не трогало.
— Пойди с подружкой.
«У меня и друзей-то нет», — подумала Антония, угрюмо глядя на стакан джина с тоником, который был у нее в руке. Жены или подруга других мужчин всегда ее опасались, и она, в свою очередь, предпочитала мужское общество, но никогда не поддерживала чисто дружеских отношений и не могла просто пригласить мужчину в театр. Порой ей казалось, что она существует внутри непроницаемого пластикового пузыря: она знала, что люди о ней говорят, но никогда не слышала лично, как они ее поносят. Но пока у нее были Росс и Ричард — это ничуть ее не беспокоило.
— Хм. Пожалуй, так и сделаю, — сказала Антония, тоном давая понять, что если он ее вот так бросит, ему же будет хуже.
— Ну и хорошо, — спокойно произнес Ричард. — Уверен, тебе понравится. Послушай, мне уже пора на деловую встречу.
— Передай от меня привет Харви, — сказала Антония улыбаясь. Харви Рассел — суперуспешный предприниматель и бабник, предложения которого она уже много лет отвергала. Может быть, теперь ей позволить себя переубедить? Это трудно объяснить, но если мужчина богат, то размер его пуза почему-то не вызывает отвращения. Так считала Антония, хотя с Россом она разбаловалась: его худое, но мускулистое, атлетически сложенное тело было просто безупречным.
— Харви? — Ричард помолчал. — Ах да, конечно, передам. Он в прекрасной форме, заключает сделки, как никто. Немцы не могут очухаться. Тебе надо было видеть, как он разделался с Францем…
— Чудесно, — перебила его Антония, в крови у которой вдруг забурлил адреналин. — Ладно, иди на свою деловую встречу. Пока.
«Никогда бы раньше не подумала», — удивилась про себя Антония, положила трубку, откинулась в кресле и обхватила бокал обеими ладонями. Она никогда бы, ни за что бы не подумала, да и сейчас все еще не могла поверить, что это правда. Но это секундное колебание и последовавшие за ним ненужные подробности были явной уликой, ошибкой новичков, которую сразу замечают опытные лгуны, такие, как она.
Ричард пошел не к Харви Расселу. Может быть, он даже вообще не в Лондоне. У него, у Ричарда, ее мужа… с кем-то роман.
От потрясения у Антонии перехватило дыхание, словно из ее легких выкачали весь воздух. Взяв бутылку «Гордонз», она подлила джина в бокал и выпила все содержимое одним махом. Да как он смеет? И кто она такая? Почему, черт побери, жизнь так несправедлива? И почему, почему Росс Монаган, будь он неладен, не бросает ту глупую потаскушку, называющую себя художницей, и не возвращается к ней?
…………………………………………..
Ловко засунув пухленькие смуглые ручки Оливии в красный комбинезончик, Росс, который уже преодолел свои опасения относительно того, что малейшее давление на суставы младенца может привести к перелому по типу «зеленой ветки» (он это вычитал в какой-то книге), поднял ее и подождал, пока дочка не вознаградит его улыбкой. Оливия, преисполненная слепым обожанием, не замедлила оправдать его надежды.
— Ты видишь? — воскликнул Росс, обращаясь к Тессе, которая заканчивала быструю импрессионистскую акварель. — Оливия считает, что нам надо ехать. Ах, что за великолепная улыбка! И какой у тебя красивый зубик, моя дорогая! Скорее, Тесса, посмотри на ее зубик.
— Я уже четыре дня на него смотрю, — сдержанно ответила Тесса, хотя ей был приятен энтузиазм Росса. — С тех самых пор, как он появился. И поскольку ты истратил по меньшей мере две фотопленки и четырехчасовой запас видеопленки, чтобы запечатлеть его существование, мы наверняка будем любоваться этим зубом еще лет пятнадцать.
— Пятнадцать? — спросил Росс, подняв брови. — Почему не пятьдесят?
— Когда Оливии исполнится пятнадцать, если у нее будет хоть капля гордости, она уничтожит все эти свидетельства, чтобы ты не успел унизить ее перед парнями.